Участковый - Галина Дмитриевна Гончарова

– Если случится так, что он будет недоступен, умоляю вас позвонить мне.

На стол легла визитка с номерами телефонов.

– Эколе, Алексей Селиверстович, – медленно прочитала Ирина. – Красиво.

– Окольный – или околевший? – не удержался оборотень.

– Кирилл! – тетя Света махнула на него тряпкой.

– Ничего страшного, я привык. С детства, – Алексей развел руками. – Просто мой предок был одним из тех, кто остался в России после войны с Бонапартом. Если бы он перевел свою фамилию на русский, было бы – Алексей Школьный. Или Школьник…

– Эколе звучит лучше, – согласилась Ирина, разглядывая визитку. Прямо-таки произведение искусства, хоть ты в рамку вставляй. Визитки бывают разные: деловые, строгие, развратные, пышные и вальяжные, раззолоченные и бездарные…. Эта визитка просто кричала о своем благородстве.

Простая на вид, но плотной структуры шелковистая бумага, не белая, а с легким таким кремовым оттенком, простой шрифт, но не «Таймс нью роман», которым напечатаны все документы, нет, красивый шрифт, четкий, хорошо пропечатанный, несколько телефонов.

Рабочий – три штуки. Мобильный, домашний…

Судя по всему, Ирине достался эксклюзивный вариант визитки. Для своих.

Девушка поблагодарила и прикрепила ее на холодильник. Пусть повисит.

Алексей понял намек и принялся прощаться.

Поцеловал руку тете Свете, отчего пожилая женщина просто растаяла, поцеловал руку Ирине…

Не будь Ирина так вымотана, она бы хоть попробовала определить, чем на нее воздействуют. А так – сил не оставалось.

– Кирилл, пожалуйста, проводи нашего гостя.

Оборотень расцвел розочкой.

Вот так и показывают, кто здесь главный, кто гость, а кто хозяин. И оборотень пошел закрывать дверь за вторженцем.

– Ирочка, а что это за магистр? – тетя Света сильно не удивилась, но мало ли что?

– Это? А, оккультист, – отозвалась рассеянно Ирина. – Теть Света, да вы не переживайте. У тех, кто практикуют всякую магию, тоже воруют.

– Магию воруют?

– Или хрустальный шарик сопрут, или медиума того-с… уестествят, – подтвердил вернувшийся Кирилл. – Вот и идут к Ирине.

Тетя Света махнула на него тряпкой.

– Молчи уж, негодник.

– Я хороший! – Кирилл поднял руки вверх. – Серый и пушистый.

– Почему не белый?

– Не перелинял пока. Рано еще.

– И не поседел, – ехидно добавила Ирина.

– Да, и это тоже. И вообще, я к тебе тоже по делу.

– По серьезному?

– Вполне. Маргошка пропала.

– Кошка? – не поняла Ирина.

– Нет. Кравцова Маргарита Петровна. Дочь настоятеля Михайловского храма.

Ирина потерла лоб. Было что-то знакомое в этом имени… минуту! Точно! Золотоволосая девушка в голубом платье, такая вся воздушная, возвышенная… Ее еще под Кирилла хотели подложить. И оборотень уверял, что отказался. А что сейчас?

Ревность кусанула острыми зубками.

– Как пропала?

– А вот так. Вышла из дома – и исчезла.

Ирина вздохнула.

– Ну, рассказывай подробности.

Тетя Света посмотрела на мужчину и женщину.

– Ирочка, я, наверное, пойду? Спать пора…

– Тетя Света, у меня ничего секретного от вас нет, – строго высказался Кирилл. – Мало ли кто пропадет… Ириш, ты тете Свете доверяешь?

– Я уверена, что она не станет болтать во дворе, – пожала плечами Ирина. – Правда, что вы, тетя Света. Оставайтесь, обсудим…

– Как-то… – зажеманилась пожилая жещина.

Кирилл махнул рукой.

– Да что уж тут такого? Девчонка, молодая, симпатичная… ее отец замуж ее собрался пристраивать. Даже предварительный сговор есть.

– И за кого девчонку? – уточнила Ирина.

– А за кого-то из семинаристов. Я точно не знаю за кого, мне имени не называли.

– Что ж ты так…

– Могу позвонить, уточнить.

– Давай по результатам разговора? – предложила Ирина. – Девушка-то была согласна?

– А почему нет? – не понял оборотень. – Семинариста я видел, парень, вроде, неплохой, перспективный, три поколения в церкви…

– И как они размножились? Ежели уже три поколения?

– Очень даже неплохо, – парировал оборотень. – С молитвой, с верой, с любовью…

Тетя Света фыркнула.

– Наверное, хорошо пошло?

– Очень. Семья там большая, восемь детей. Маргошка шестая, – кивнул Кирилл. – Пять мальчиков, три девочки.

Ирина представила себе восемь детей – и покачала головой.

– Мать-героиня.

Просто представить себе.

Девятью восемь – семьдесят два. Делим на двенадцать – получается шесть лет.

Шесть лет только ходить беременяшкой с токсикозом, с пузом, со всеми симптомами, отеками, нервами, утомляемостью…

Сами роды.

Хоть и говорят, что это легко и просто, особенно после третьего, но что-то Ирина сильно сомневалась. Не утешало даже то, что она теперь ведьма, а ведьмы рожают, как кошки котятся. Раз – и приплод. Как-то в это плохо верилось.

Да и кошек никто не спрашивал, вдруг им тоже не так легко и просто, как говорится?

А потом еще ребенка надо выкормить, поставить на ноги, следить, ночами не спать, когда болеет…

Брррр!

Матери, которая потянула восемь детей, надо медаль давать. Молча. Золотом по ее весу.

Но есть и обратная сторона медали.

Хватает ли в такой семье денег? Времени? Внимания?

Детей много, они кишат, пищат и верещат, и мать превращается из матери – в машину для уборки – стирки – готовки – глажки… это еще если муж хороший попадется. А если эгоистичный козел?

Такое, увы, бывает чаще.

И крутится бедная женщина, ни присесть, ни прилечь… это страшновато. Хорошо еще, если есть кому помочь. А как часто слышатся заявления: «чего тебе помогать, все равно дома сидишь?», «сплошной отдых дома, а ты еще и ничего не успеваешь»…

Ага, мужчинам бы такой отдых.

Да через сутки б чесанули «отдыхающие» так, что их бы и у канадской границы не догнали.

– Есть кто-то, с кем Маргарита была особенно дружна?

– Была? – уловил Кирилл.

Ирина пожала плечами.

– Пока не найдем – была.

– Ириш… а ты сильно устала?

– Да.

– Можешь просто посмотреть – жива она или нет? Пожалуйста…

Ирина посмотрела.

На оборотня.

Такими глазами, что сразу стало ясно, нет у него совести. Вообще нет.

Не подействовало.

Где вы видели совестливого оборотня? Волкам совесть вообще не полагается, она несъедобная.

– Просто – жива или мертва. И все.

Ирина застонала.

– Что у тебя там? Волосы?

– Волосы.

– Давай сюда расческу.

Получив просимое, Ирина провела пальцами по длинным светлым волоскам. Всего-то штуки три, хорошие у девочки волосы. Не линяет, не лысеет… честно скажем, у Ирины после расчесывания в щетке побольше остается.

Жива – или мертва?

Не надо особых сил, ничего не надо, просто – да или нет…

Ирина почти не напрягалась, но и так перед глазами мушки заплясали, а рука затряслась. Но главное она уловила.

– Пока жива.

– Пока?

– Я же не знаю, где она, что ей нужно…

– Понятно. Но жива, это хорошо. Обрадую Петьку…

– Ее отца?

– Ага, Кравцов, Петр Михайлович. Неплохой мужик, кстати говоря, и священник не из последних.

Ирина пожала плечами, как бы говоря, что ей все