"Фантастика 2026-111". Компиляция. Книги 1-38 - Сергей Витальевич Карелин

Потом — вниз. «Завтрак» из трёх фирменных порций лапши и жареной свинины. Плюс, каждому по куску пирога.

А вот потом я отправился на улицу. Связь — она требовалась обоим моим соратникам. Как минимум — дешёвые телефоны, покупка которых каждый раз откладывалась на потом. Теперь я был настроен решить этот вопрос прямо сейчас.

Тэкки-тапа с Дарьей оставил на месте. Для такой простой задачи вываливаться на улицу всем вместе нужды нет.

Выходя, едва не сталкиваюсь с Василием. Который неожиданно улыбается.

— Хорошего вечера, Рил-тап, — смотрит на меня с искренней теплотой. Как будто я ему что-то хорошее сделал.

Диссонанс разрывает мозг почти сразу же. Совсем недавно он с презрением на меня косился. Либо со страхом пялился на кровь. Сегодня ведёт себя так, будто ничего этого не было.

Внутренний параноик требует вернуться, раздробить ему мизинец и задать пару вопросов. В какой-то момент мне даже кажется, что это звучит вполне рационально. Успокаиваюсь только к моменту, когда оказываюсь около точки с электроникой.

Металлический киоск с мутными стёклами и железной дверью. Внутри — витрины с телефонами, зарядками и дешёвыми чехлами. Запах пластика, припоя и пота продавца.

Два дешёвых смартфона с предоплаченными симками. Шестьдесят рублей за оба. Китаец ещё и предложил заносить ему технику, если такая вдруг будет. Купит всё.

Назад я возвращался в приподнятом настроении. Скользил в густой вечерней толпе, машинально оценивая ситуацию и втягивая запахи.

Что⁈ Какого хера⁈

Мышцы сжались. Суставы пальцев захрустели, становясь когтями. Мозг затопила ярость. Сработал рефлекс. Мгновенный и неконтролируемый. Как обычно, при запахе этой дряни.

Но через секунду поверх ярости появилось замешательство. Запах был иным.

Обычная белая дрянь воняла тошнотворной сладостью. Оттенками гниющей карамели — если кто-то хотя бы раз нюхал такую мерзость, он меня поймёт.

Вот сейчас запах был иным. Отчётливые нотки той же белой субстанции. Но при этом совсем другой коктейль.

Глава XVIII

Остановить превращение пальцев в боевые когти вышло не сразу. И потребовало серьёзного усилия. Я замер, вжавшись спиной в стену, подальше от фонаря. Вокруг — вечерняя толпа. Но вроде бы никто ничего не заметил.

Запах никуда не делся. Висел в воздухе плотным облаком, раздражая рецепторы и заставляя меня стискивать зубы. Кто-то, воняющий этим дерьмом, прошёл здесь совсем недавно.

И он всё ещё был странным. Каким-то рыбным что ли. Пугающе неправильным. Основа был знакомой. Та самая дрянь, которую я узнал безошибочно. Но в каком-то ином формате.

Придя в себя и успокоившись, двинулся по следу. Скользил в тенях, мимо толпы. Шёл по следу.

Ярость пульсировала фоном. Каждый вдох — удар по рефлексу, от которого скручивает мышцы и ломит суставы пальцев.

Я ожидал увидеть в конце следа курьера. Или мага с охраной. Может, быть бандитов. Либо полицейских.

Ошибся. След привёл к дешёвой уличной точке под навесом. Шаткие столы на грязной брусчатке. Яркая лампочка на проводе. Чад от жаровни, на которой обугливалось мясо. Китайские пельмени. Запах кунжутного масла, дешёвого пива и уксуса.

Четверо мужиков. Грубые штормовки, выцветшие от соли. Резиновые сапоги, вязаные шапки. Лица обветренные, кожа рук в трещинах. Рыбаки. Обычные портовые работяги, которые глушили пиво из пластиковых стаканов и уплетали пельмени из картонных коробок.

Запах шёл от них. От курток и сапог, въевшийся в кожу рук и волосы. Они фонили этой дрянью, похоже не подозревая об этом.

Никаких магов или курьеров. Обычные рыбаки.

Замер в тени за углом. Привалился к стене. Сфокусировал слух на их столике.

— Вчера опять ухнуло, — мрачно произнёс мужик в натянутой на уши вязаной шапке и с силой смял пустую банку в кулаке. — Аж палуба задрожала. Стёпка за леер схватился, думал — всё, тонем. А потом рыба кверху брюхом пошла. Целый пласт.

— Третий раз за неделю такая херня, — поддержал второй, помоложе. Отхлебнул пива. — Вода белая стала. На минуту, как молоко сделалась. Эхолот забило к хренам. Старпом орал, думал аппаратура сдохла.

— Да вертел я этот эхолот, — буркнул третий, самый крупный. Подцепил пельмень пластиковой вилкой. — Вы рыбу ту видели? Слепая вся. Глаза бельмами затянуты. В наростах каких-то. Из жабр прёт, что нос сворачивается.

— Зато платят втройне, — четвёртый допил пиво, с размаху поставив стакан на стол. — Не жалуйся, Лёха. Крутимся в одном квадрате, капитану ваще похрен. А рыбу пусть мажоры жрут, которые за неё бабло потом отдают.

Двое из рыбаков заржали. Третий мрачно покачал головой.

— Похрен ему, — крупный сплюнул на землю. — Ещё бы. Он и близко к этому дерьму не суётся. Таблетки какие-то глотает. А я тебе вот что скажу. Михалыча помнишь? И с ним ещё троих парней из старичков.

— Ну помню. И чё? Перевели их, — четвёртый пожал плечами. — На повышение пошли.

— Ага. «Перевели», — крупный произнёс это слово так, что даже без кавычек был понятен подтекст. — Михалыч отработал дольше всех. У него руки вообще не отмывались. Молочными, сука, стали.

За столиком на пару секунд установилась тишина.

— Ну и чё? — шмыгнув носом, упрямо повторил четвёртый.

— А то, что жена Михалыча три дня назад у проходной выла, начальство вылавливала. Пропал он. Сгинул по дороге в порт, — крупный рыбак закашлялся, прикрывая рот ладонью. — Вчера я ей позвонить пробовал. Жене его. Или вдове уж. Так вот — не дозвонился. Выключен телефон.

Тишина. Четвёртый поставил стакан. Самый молодой уставился в свою коробку. Тот, что в шапке, втянул воздух.

— Может, денег просто нет, — без особой уверенности предположил молодой. — Вот и не заплатила.

— Или в бухту её вниз головой скинули, — тут же возразил крупный. — Чтоб не болталась под ногами.

Что занятно — на него тут же зашипели. Даже по сторонам оглядываться начали. А потом переключились на бытовуху. Классические мужские разговоры — кто кого и где поимел, чьи женщины кому изменяют и как бы они со своими поступили, потрахайся они на стороне. С вставками про спорт, «меркантильных сук», которым не нравятся «настоящие мужики» и прочим бредом, к которому нередко скатываются подобные компании.

Я же стоял в тени и собирал куски мозаики. Глубоководный промысел. Один и тот же район лова. Толчки на дне — взрывчатка. Рыба оттуда — уродливая, слепая, с белёсой слизью вместо крови. И рабочие, которые пропитываются этой дрянью. Плюс вода, которая белеет как молоко.

Вот откуда запах. Не готовый продукт, а то, из чего его делают. Они работают у источника.

Фермы и трубки. Люди, подключённые к аппаратуре. Я видел, чем это заканчивается. Умирающие