Фантастика 2026-75 - Валерий Кобозев

— Эта неуклюжая Цуру забыла что Кодзуки-сама из рода магов… — В голосе сквозила обреченность, — Вы в своей безграничной милости спасли ее дважды. Не били заклинаниями, не жгли печатями. Даже сняли вериги… Почему? — Спросила она и слезы сами собой полились из ее глаз. Впервые за этот день я не нашелся, что ответить. Но девушка восприняла мое молчание по-своему. Ее безмолвный плач дополнился сдавленными всхлипами, а потом она подняла голову и тихим, но невероятно пронзительным голосом взмолилась:

— Пожалуйста… Пожалуйста, не убивайте меня!!!

В этот раз она впервые употребила личное местоимение.

Глава 12 (2)

Если нечто выглядит как утка, плавает как утка и крякает как утка, то это, вероятно, и есть утка.

Ричард Кушинг

— Что? — Растерянно спросил я. Такой поворот выбил меня из колеи сильнее, чем внезапное превращение. Почему я вообще должен был непременно убить ее? Либо потому, что так поступают все маги, либо потому, что ей внушили, что так поступают все маги. Но зачем одаренным так поступать — убивать без разбора? Потому что она — журавль-оборотень, хэнгэёкай? Наверное. Вот только Рю не говорил, что это входит в обязанности… — Мои скачущие в черепной коробке мысли вдруг прервались паникующей девушкой:

— Эта ничтожная Цуру ни разу не солгала! Мой народ никогда не причинял вред людям. Мы уже сотню лет живем в Долине Журавлей и не выходим во внешний мир. Эта Цуру здесь всего неделю. Жила в парке, с каппой… Сегодня впервые вышла на улицы! Превратилась на эмоциях… Из-за боли я не могу больше поддерживать эту форму… Не убивайте… Не убивайте меня… Этот недостойный ёкай больше не может вернуться обратно…

Она все частила и частила, словно потоком слов пыталась отсрочить неизбежное… В каждой новой фразе становилось все меньше смысла и все больше эмоций. Примерно на середине своей невнятной речи Цуру окончательно впала в панику. Продолжая частить оправдания пополам с мольбой, девушка упала на колени в позу униженной просительницы, да так и заплакала навзрыд.

А я… Просто растерялся. Стоял, как идиот, и смотрел на театр одного актера круглыми как у совы глазами. Умом я понимал, что нужно ее как-то успокоить, дать гарантии моего миролюбия и так далее, но на деле слишком опешил от того эмоционального напора, что выплеснула на меня тихая и робкая Цуру. С другой стороны, теперь можно быть уверенным, что меня не обманывают, а журавлиный ёкай действительно не опасен: все ее действия буквально кричат об этом.

Какой бы хитрой и двуличной тварью человек (или представитель Иной расы) ни был, всегда есть черта, перейдя за которую он отбросит маску в борьбе за свою жизнь. Чтобы сохранять хладнокровие в действительно опасных ситуациях нужно иметь очень много травматического опыта или серьезные проблемы с головой. Ни то ни другое к девушке явно не относилось.

А вот опасные ситуации возникали как грибы после дождя. Ведь спасенная мной птица-оборотень вполне могла покалечить тех хулиганов на площадке, да и детей в процессе поимки, я уверен, тоже. Хотя бы попробовать напугать или сбежать после пары ударов. И, тем более, она должна была всеми силами пытаться достать меня в момент, когда распознала в своем спасителе одаренного. В том ступоре я не стал бы сильно сопротивляться и легко мог позволить ей уйти. А теперь уже поздно. Я холоден и насторожен для внезапного удара, а Цуру совсем не верит на мое милосердие.

— Прекрати истерику, — Нарочито грубым тоном бросил я, — Девушка дернулась, как от удара, стиснула зубы, запрокинула голову, но все же сумела подавить текущие слезы. Остались только сотрясающие тело частые надрывные всхлипы. Но их она попросту не могла контролировать.

— Как писал Чехов: «Дура! утрись… мумия», — Неловко пошутил я и улыбнулся своей же нелепости. А после грубого напутствия отдал ей свой последний платок, которым обычно протирал экран телефона или липкие от напитка пальцы. Ничего, он почти чистый. Другого все равно нет.

— Вы… — Девушка робко подняла голову. Я раздраженно вздохнул, непроизвольно поджал губы, но все же попытался смягчить свое выражение лица. А затем ответил максимально доброжелательным голосом:

— Я с самого начала не собирался тебя убивать.

— Правда? — Неверие, надежда, радость, стыд, облегчение. Ох, что за эмоциональный диапазон такой? Чувствую себя старым поленом по сравнению с этой пернатой трусишкой. С другой стороны, теперь я точно уверен, что ёкай передо мной — молодой и неопытный. Оно и логично: это в юности у людей… у разумных свербит в одном месте, а к зрелости начинаешь ценить комфорт и перестаешь пытаться кому-то что-то доказать. Девушка передо мной, судя по ее оговоркам, еще большая авантюристка, чем ее человеческие сверстники. Даром что тихая скромница.

— Да. Я с самого начала не планировал причинять тебе вред, — Устало ответил ей и огляделся по сторонам. Фух. Слава всем Ками скопом, никаких любопытствующих зевак наша маленькая трагедия привлечь не успела.

— Так Кодзуки-сама с самого начала знал о сущности этой наивной Цуру! — Потрясенно воскликнула оборотень. Впрочем, вышло негромко. Видно тоже устала от интенсивных рыданий, — И не прошел мимо. Спас эту безрассудную, — В ее глазах опять появились слезы, но теперь уже благодарности.

— Эм-м. Что-то вроде, — Я спустил тему на тормозах. Не объяснять же теперь, что имел в виду действия после превращения. Пусть думает, что хочет: лишние очки расположения карман не тянут.

— Ни одни слова мира не смогут выразить в полной мере глубину искренней благодарности…

— Да-да-да, — Отмахнулся я, — Завязывай уже. Не знаю, кто тебя учил языку, но у нас так давно не говорят. И форма у тебя старее, чем дерь… Кхм, чем этот парк. Если успокоилась, то скажи мне, что ты собираешься дальше делать? Раны не слишком опасные, но их все равно необходимо обработать. И где ты живешь?

От последнего вопроса девушка дернулась и отвела взгляд. «Не хочешь вести человека в свой дом? Или что там у нее, гнездо? Да и не надо!», — Подумал я, но, против воли, почувствовал разочарование, — «Вот так всегда: к людям, в смысле к разумным, со всей душой, а они подозревают тебя в грязных мыслишках».

Я еще немного поупивался собственной обидой, а затем попытался объяснить одной недалекой птице, зачем мне все это:

— Слушай, я не пытаюсь вызнать твои секреты или подвести под монастырь. Мне, в общем-то, без