"Инженер Петра Великого". Компиляция. Книги 1-15 - Виктор Гросов

Я несколько раз перечитал эти строки. Паника у шведов — это хорошо. Но половина фузей к чертям вышла из строя! Это что вообще? Катастрофа, которая ставит крест на всей моей затее? Нужно форсировать улучшение оружия.

Июнь принес паршивые новостями с фронта. Наши несли потери, Карл XII, оклемавшись от первого шока после появления СМ-0.1Ф, теперь пер как танк. Мои «бездымные» фузеи давали какое-то преимущество, вот только их было слишком мало, а проблемы с качеством требовали срочного вмешательства. Я метался как ошпаренный между Игнатовским, где мы как проклятые пытались укрепить стволы и допилить затворы, и Инженерной Палатой, где шла работа над новыми партиями и другими, не менее важными, проектами. А в это же время, в редкие свободные минуты, мы с Брюсом шлифовали наш план поимки Марии Гамильтон. «День хэ», как я его прозвал, неумолимо приближался.

Яков Вилимович был дока в таких делах — тихих, тайных операциях, где один неверный шаг мог стоить всего. Он сразу зарубил мою первоначальную идею просто втюхать Гамильтон через подставное лицо левые чертежи «супер-пороха» и банку с какой-нибудь безобидной краской вместо «стабилизатора».

— Слишком неправдоподобно, капитан, — покачал он головой. — Она, конечно, готова на многое, но не дура. И над головой у нее тоже тертые калачи. Нам нужно нечто большее. Нам нужно, чтобы она сама вывела нас на всю шведскую сеть здесь, в Петербурге. Или хотя бы на ее ключевые фигуры.

И тогда родился план «двойной ловушки». Идея была рисковая. Мы решили, что наш «продавец» — тип, которого люди Брюса муштровали для этой роли несколько месяцев, бывший мелкий чинуша, якобы затаивший обиду на Государя и готовый на измену, — предложит Гамильтон вожделенный «стабилизатор» и «чертежи пороха» (естественно, липовые от и до, и с такой дезой, чтобы шведские оружейники еще долго репу чесали). Главной наживкой должны были стать якобы стыренные им списки агентов Брюса, внедренных в шведскую резидентуру в России. Это была бомба. Инфа такой ценности должна была заставить Гамильтон клюнуть, действовать немедленно и, возможно, наломать дров, выдав своих непосредственных связных и каналы утечки.

— Ежели она поверит в подлинность сих списков, — рассуждал Брюс, постукивая пальцами по карте города, — она будет готова на все, дабы заполучить их. Она попытается связаться со своим главным представителем шведской короны здесь.

Подготовка шла полным ходом. «Продавец», некто Афанасий Попов, был проинструктирован от и до. Место встречи, условные знаки — все было продумано. Я лично сидел ночами над фальшивыми чертежами, пытаясь сделать их максимально похожими на настоящие, но с «сюрпризами», которые отправили бы шведов в технологический нокаут. Напряжение росло с каждым днем. Сводки с фронта тоже не радовали. Каждая новость о потерях отдавалась во мне чувством вины — успей я раньше, дай армии нормальное оружие, и, может, этих жертв было бы меньше.

И вот, за неделю до предполагаемого «Дня хэ», когда, казалось, все уже было на мази, грянул гром. Помощник Брюса влетел ко мне в кабинет.

— Петр Алексеич… Беда, — выдохнул он, еле дыша. — Попова нашли.

— Что значит «нашли»? Где нашли?

— В Неве… Утром рыбаки вытащили. Со следами… Его пытали. Долго и со знанием дела.

Наш «продавец». Мертв. Это могло означать только одно: Гамильтон или ее покровители что-то пронюхали. Или у них есть свой «стукач» в окружении Брюса, который слил инфу о готовящейся операции. Двойная ловушка захлопнулась, но не для той дичи, на которую мы рассчитывали. И теперь уже мы оказались в положении тех, кто должен судорожно искать выход, пока сеть не затянулась окончательно. План накрылся медным тазом, так и не начавшись. И главный вопрос, который повис в душном июньском воздухе: кто следующий? И что, черт возьми, теперь делать?

Смерть Попова для нас с Брюсом — это был реально удар ниже пояса. План, который мы так старательно лепили, рассыпался, как будто его и не было. Времени на разборки, кто виноват и что делать, не было. Гамильтон, если это ее рук дело, могла в любой момент слинять или, что еще хуже, ударить снова. Надо было действовать жестко.

— Я пойду, — сказал я Брюсу тем же вечером.

Мы заперлись у него в кабинете и пытались хоть за какую-то ниточку в этом клубке ухватиться.

— Куда это ты собрался, Петр Алексеевич? — он поднял на меня усталые глаза. Гибель Попова, его расшатала.

— На встречу с Гамильтон. Сам. В роли «продавца». Тем более она сама просила встречи со мной через Марту.

Брюс сначала зыркнул на меня, как на полного психа. Потом взгляд у него стал тяжелым.

— Исключено. Ты для шведов — главная цель. Они с тобой миндальничать не станут. Если Попова пытали, то тебя…

— А какие у нас варианты, Яков Вилимович? Ждать, пока они всех наших поодиночке переловят? Или пока Гамильтон, почуяв неладное, смоется к своим? Нет уж. Мы должны ударить первыми. И лучшая наживка для нее сейчас — это я сам. Легенда? «Отчаявшийся изобретатель Смирнов, чьи гениальные идеи тупой царь и его замшелые генералы в упор не видят. Готовый из мести и за хороший куш продать самые сокровенные секреты русского оружия». Поверьте, на такое она клюнет. Да так клюнет, что про всякую осторожность забудет.

Уламывать Брюса долго не пришлось. Он был мужик практичный и понимал, что в такой ситуации мой план, хоть и рискованный донельзя, был чуть ли не единственным шансом перехватить инициативу. Мы начали как угорелые готовить новую операцию. Через одну из доверенных дам Марты Скавронской, которую Брюс давно «пас», мы закинули Марии Гамильтон удочку. Дескать, Петр Алексеевич Смирнов, доведенный до ручки интригами завистников и непониманием Государя, готов встретиться и обсудить условия передачи «кое-каких интересных материалов». Место встречи выбрали нейтральное — заброшенный трактир на окраине, на Выборгской стороне. Время — поздний вечер.

Липовые чертежи «супер-пороха» были слегка подшаманены — я добавил туда пару деталей, которые должны были выглядеть еще заманчивее для шведов, но на деле завели бы их в еще больший технологический тупик. «Стабилизатор» — пузырек с безобидным, но ярко окрашенным порошком — тоже был наготове. Все эти дни я жил как на иголках. Днем — работа на заводе, испытания, совещания, попытки выбить из казначейства бабки на новую партию стали. А ночами —