Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

* * *

Дождь не прекращался, превратив город в акварельную картину с размытыми контурами.

Я шёл к парковке неспешно и с каждым шагом чувствовал, как офисное напряжение уходит из плеч, из спины, из головы.

Дошёл до своего места. Седан стоял там, где я его оставил утром — чёрный BMW 5-й серии, всегда чистый, всегда в идеальном состоянии. Открыл дверь, положил пиджак на заднее сиденье.

Потом закрыл дверь, не садясь внутрь.

И пошёл дальше, через два ряда машин.

Там, на самом краю парковки, стоял он. Мой настоящий автомобиль. Пикап Ford F-150 Raptor с прицепленным катером.

Я положил ладонь на борт катера и хлопнул — звук получился гулкий, твёрдый, уверенный.

«Офис — это игра. Хорошо оплачиваемая игра, с чёткими правилами и понятными призами. А это — моя настоящая жизнь. Та, ради которой я встаю по утрам».

Я открыл дверь пикапа и сел внутрь.

Салон встретил запахом, который невозможно спутать ни с чем — запахом резиновых сапог, озёрной воды, чего-то едва уловимого, похожего на рыбу и водоросли.

Повернул ключ зажигания.

Двигатель взревел — мощно, с тем низким утробным басом, который невозможно спутать с жужжанием городских седанов.

Достал телефон, открыл навигатор. Набрал знакомый адрес: «Финский залив. База „Северный берег“».

Маршрут проложился зеленой линией. Два часа пути. Прибытие — двадцать ноль-один. Как раз к началу.

Я положил телефон в подстаканник, включил музыку — что-то инструментальное, без слов. И выехал из города.

* * *

Международный турнир «Сутки на воде» — двадцать четыре часа непрерывной рыбалки. Старт в двадцать один ноль-ноль, когда уже почти совсем стемнеет. Призовой фонд — сто тысяч евро. Участники из двенадцати стран.

Но дело было не в них, и я прекрасно это понимал. Дело было в том, что я лучший. Я это знал, я это чувствовал, и теперь мне нужно было это доказать — не себе, не другим, а просто потому что так должно быть.

Покинув город, пикап набрал скорость. Трасса открылась впереди — ровная, широкая, уходящая вдаль. Дождь ослаб до мороси.

Я ехал и думал о турнире, прокручивая в голове стратегию.

Двадцать четыре часа на воде. Без сна. Без отдыха. Только ты, лодка и рыба. Четыре контрольные точки, где нужно взвешивать улов на судейском катере через каждые шесть часов.

Чистые правила. Честная борьба. Настоящее дело.

Мне это нравилось больше всего — эта прозрачность правил, эта невозможность скрыться за отговорками.

В офисе всё было по-другому. Там люди хитрили не для победы, а для выживания. Врали, потому что система заставляла.

А здесь… здесь всё было просто.

Есть рыба — ты выиграл. Нет рыбы — проиграл.

Никаких отговорок. Никаких «форс-мажоров». Никаких оправданий.

Я свернул с трассы на грунтовку, и пикап загрохотал по ухабам. За окном замелькали деревья, поля, деревеньки.

Ещё через десять минут, когда солнце уже почти скрылось за горизонтом, впереди показалась вода.

Финский залив.

Тёмный, широкий, бескрайний под низким небом.

* * *

Я въехал на территорию базы и сразу попал в другой мир.

Шум, движение, жизнь, кипящая на каждом квадратном метре.

Десятки катеров стояли у причалов — от маленьких, метра четыре, на которых выходили любители, до здоровенных, под десять метров, настоящих плавучих баз с каютами и оборудованием на сотни тысяч.

Я нашёл место для парковки. Заглушил двигатель и вышел.

Ветер ударил в лицо — холодный, влажный, солёный.

Слева, метрах в тридцати — регистрационная палатка с огромным баннером: «ТУРНИР „СУТКИ НА ВОДЕ“ — 2024».

Я пошёл к палатке.

За столом сидела девушка лет двадцати пяти, в ярко-оранжевом спасательном жилете. Увидев меня, она подняла голову:

— Добрый вечер! Регистрация на турнир?

— Да. Глеб Соколов, предварительная регистрация через сайт.

Она проверила список на планшете, кивнула:

— Есть, вижу. Номер участника пятьдесят три. — Она протянула пластиковую карточку с чипом. — Это ваш идентификатор. Носите на шее, не снимайте. Взвешивание каждые шесть часов у контрольной точки в три, девять, пятнадцать и двадцать один ноль-ноль. Удачи!

Я взял карточку и вернулся к пикапу.

Начал загружать снаряжение методично, проверяя каждую мелочь. Удилища — пять штук, разных длин и жёсткости. Катушки. Садок. Подсак. Эхолот. Термос с кофе — три литра крепкого, чёрного, без сахара. Запасные приманки в коробках. Фонарь. Запасные батарейки. Нож. Зажигалка.

Всё, что нужно для двадцати четырёх часов войны с водой, рыбой и конкурентами.

Я закрепил идентификационный трекер, убедился, что он сидит плотно. Проверил мотор — завёлся с первого раза, работал ровно. Проверил топливо — полный бак, хватит на сутки даже с запасом.

Посмотрел на часы. Двадцать пятьдесят. До старта — десять минут.

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в тревожный грязно-розовый цвет. Ветер заметно усилился.

Я сел в катер, устроился в кресле капитана и откинулся на спинку. Закрыл глаза и попытался расслабиться, насколько это возможно перед стартом.

«Двадцать четыре часа без сна. Это будет тяжело, очень тяжело. Тело будет требовать отдыха. Глаза будут слипаться. Руки затекут. Но я готов. Я всегда готов».

Вокруг гудели голоса — возбуждённые, нервные. Кто-то смеялся, рассказывая анекдот. Кто-то ругался, обнаружив забытое дома снаряжение.

А я просто сидел в своём катере и ждал.

Ждал, когда взревёт сирена и начнётся то, ради чего я здесь.

И тогда начнётся настоящая работа.

* * *

Сирена взревела ровно в девять вечера, разорвав сумерки своим протяжным воем.

Десятки моторов завелись одновременно, создавая симфонию рёва и грохота. Катера сорвались с места практически синхронно, неслись к дальним камышам — туда, где обычно стоит судак.

Я не спешил, оставаясь на месте.

Сидел за штурвалом неподвижно, смотрел на экран эхолота, изучая рельеф дна по загруженной карте. Я всегда готовился заранее, изучая карты глубин, течения, особенности дна.

«Идиоты, — подумал я без злобы, глядя на карту. — Ночью судак не стоит у берега в камышах. Он на глубине, на бровках, где перепад от семи до двенадцати метров. Там, где мелкая рыба скапливается на границе тёплой и холодной воды».

Я повернул штурвал влево и направил катер в противоположную сторону от общей массы.

Вода была тёмной, почти чёрной. Неба не видно — только сплошная чернота. Я шёл медленно, почти на холостом ходу, внимательно следя за эхолотом бокового обзора.

«Вот», — подумал я, увидев плотное скопление отметок на глубине семь метров, прямо на той бровке, о