Новая жизнь 1-9 - Виталий Хонихоев

— Дурак — бросает мне Нему, споро зашнуровывая красную кожу. Я откладываю кусок мраморной говядины на аккуратно постеленный тут же пакет и пожимаю плечами. Мы — мужчины и не все из того, что мы делаем диктуется логикой. Прямо сейчас мне почему-то жутко нужно, чтобы этот здоровяк перестал относиться ко мне свысока, и я знаю только один способ сделать это. Если раньше ситуация была «старший посмотрел на младшего и мене, текел, фарес — ты был осмотрен и признан недостойным», то сейчас это уже «младший ведет себе дерзко и старший проучит его». И если мой язык выписал чек на сумму больше, чем может позволить себе моя челюсть — то это просто останется эпизодом недостойного поведения младшего.

Я запрыгиваю на ринг. Разминаюсь, покачиваю головой, оценивая степень повреждения. Все-таки голова — сложный конструкт и если лбом можно гвозди забивать и ничего тебе не будет, то удар сбоку, в скулу — очень неприятен. Смотрю на Куму, тот оперся на канаты и смотрит в мою сторону. Демонстративно ждет, когда я буду готов, чтобы потом не было «я снова не слышал гонг» и «мне не разъяснили правила». Кстати о правилах.

— Кума-сан, прошу прощения, но я бы хотел узнать о правилах и рамках поединка — обращаюсь я к нему. Он задумчиво чешет подбородок перчаткой.

— Просто попытайся сделать мне больно, малыш — отвечает он: — любыми способами. В свою очередь я обещаю, что буду действовать только одной рукой. Вот этой — он поднимает левую руку, больше похожую на кусок толстого, узловатого бревна, которое засунули в рубашку, закатали рукав, а на торец с одной стороны напялили перчатку.

— А за временем и прочим пусть Нему следит — кивает он на девушку, которая наклонилась у ринга, что-то делая. Ах, да, она заворачивает кусок мяса в пластик и кладет в термос-контейнер. В таком вот термосе медики перевозят органы на трансплантацию.

— Нему? — повышает голос Кума, и та выпрямляется, находит нас взглядом и поправляет очки, застегивает пуговицу на пиджаке, хватается за канат и встает на постамент ринга, но за канатами.

— Я поняла — говорит она: — Кенте-куну разрешено все, Кума-сан действует только левой рукой. Три раунда по две минуты, засчитываются все удары и приемы в случае подсчета очков… ну или… пожалуйста, мастер Кума… у нас контракт со студией!

— Не ной — коротко бросает Кума и крутит своей бычьей шеей: — не убью я его. До сих пор не убил же?

— Ох… как скажете, мастер Кума. Участники готовы? — Нему дожидается моего кивка, смотрит на наручные часы и взмахивает рукой: — Хаджимэ!

Кума неспешно выходит из своего угла и проходит в центр ринга, протягивая мне перчатку вытянутой рукой. В ответ я протягиваю руку и приветственно тыкаю своей перчаткой — в знак признания бойца, напротив. Я уже понял, что Кума у нас больше западник, местные таких называют «потерявшими свою японскость», дескать и в речи у них сплошь английские слова и одеваются не так и ведут себя как гайдзины и вообще.

Левый джеб! Отхожу назад и в сторону. Кума выкинул руку, не прилагая особых усилий, не работая на силу или скорость — так, едва-едва. Разведка боем или даже способ скоротать время и раздергать соперника. В нашем случае — скорее скоротать время, не давая мне собраться с мыслями. Именно с мыслями, при прочих равных мозг в поединке работает на пределе своих возможностей.

В ответ пробиваю два быстрых удара, которые вязнут в защите Кумы — несмотря на все это «делай что хочешь, малыш, ты не сможешь повредить мне» — он весьма грамотно действует в защите, не пренебрегает блоками и подставками. Конечно, не уворачивается и не отходит назад, но это ему и не нужно, он — давит.

Отпрыгиваю в сторону, не давая ему прижать меня к канатам, где ближний бой и верная смерть… по крайней мере моральная. Закручиваю спираль вокруг него. Какие у меня есть преимущества? Да, у меня есть преимущества. Должны быть. Как говаривал мой тренер — если ты высокий и у тебя длинные руки — это твое преимущество. Если ты короткий и у тебя короткие руки — это тоже твое преимущество. Все — твое преимущество, надо только знать, как это реализовать. Дано — я маленький, рост у меня ниже, дохлый — мышечной массы в сравнении с Кумой у меня и нет вовсе, данные на уровне математической погрешности, и все что у меня есть — это былой опыт и конечно же эффект неожиданности. Потому что мой соперник прямо сейчас меня явно недооценивает. Надо отдать должное Куме — он относится ко мне, мягко говоря без пиетета, но не дает это понять, он не опускает демонстративно руки, не поворачивается спиной, не говорит ничего вызывающего, короче — не ведет себя как Купер, который поймал звезду с полпинка и задрал нос. Нет, на ринге Кума очень корректен и ведет себя так, словно мы с ним равные. Но этот только внешнее. И, хотя я благодарен ему за то, что он уважительно относится к моему эго, все равно он недооценивает меня. Об этом говорят мелкие детали… то, как он бросает взгляд на Нему, которая отсчитывает время, как он двигается — немного медленней чем может, как он поднимает перчатку, чтобы почесать нос, перекрывая себе обзор…

У меня есть шанс. Шанс небольшой, но попробовать стоит. Я дожидаюсь джеба от Кумы, отшагиваю назад и обозначаю два джеба в ответ. Ритм. Поймать ритм. Тук. Тук-тук. Шаг, шаг. Тук. Тук-тук в ответ. Шаг, шаг. Снова тук — джеб… и вот тут я резко шагаю Куме навстречу, чуть убрав голову в сторону от его удара, он быстр, он успевает вернуть руку и закрыться перчатками, но… удар! Я чувствую, отдачу от удара в костях предплечья, хороший удар, я вложился туда всем телом, хлыстом вогнал энергию натянутой струны, от щиколоток, икр, которые отработали маятником, до бедер, разворота корпуса и в конечной фазе — короткий выброс вперед кулака в вертикальной позиции. Джоулт!

Противный, резкий, хлесткий и очень труднозаметный удар. Он не для улицы и самообороны, хотя и там он может себя показать, но основное преимущество и фишка этого удара раскрывается именно на ринге. Именно в перчатках. Те,