Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

— Ты и мы, — подхватил Дольмечер.

— Слушай, Растяпа, ты брал своего босса поиграть на выживание? — спросил я. — Могу подбросить тебе парочку пуль «дум-дум».

— Глупая игра, — отрезал Логлин.

Вид у Дольмечера сделался обиженный.

— Вся амуниция твоего босса на дне гавани, — сказал я. — В его хромированном пистолете.

— У меня есть новый, — отозвался Логлин. — Еще больше. Чтобы защищаться от террористов.

— Как сын поживает? — спросил я. — Фэн «Пойзен Бойзен». Много времени проводит на «Наутилусе»?

— Кристофер еще не созрел для скоординированной программы бодибилдинга, — несколько напрягся Логлин.

— Это уж точно. Мы с ним немного поболтали. Там, у большой горы мусора в гавани, где он торчит со своей компашкой из «Лиги успеха юных» [398]. Сколько ему? Четырнадцать? Пятнадцать?

— Семнадцать.

— Ах вот как? Ну, он производит впечатление. Хорошо бросается бутылками из-под пива.

— Спасибо.

— О какой карьере подумывает? Поджигателя?

Логлин надвинулся на меня — мелкими, шаркающими шажками боксера. Я не шевельнулся. Гораздо труднее съездить по физиономии, когда она находится на уровне твоей талии.

— Подумайте об адвокатах, Логлин, — предложил я.

Он подумал и остановился.

— Давайте заканчивать, — сказал я, — потому что мы оба готовы убить друг друга. Вам нужно, чтобы я, известный эко-скандалист Сэнгеймон Тейлор, заявил, дескать, эта ваша жрущая ПХБ бактерия полезная штука. Что ее следует сразу пустить в оборот.

— И все это истинная правда, — подал голос Дольмечер.

— Еще до того, как использовать ее, вы сообразили, что я могу вам подгадить. Вы узнали от Кристофера, что я был на Спектэкл-айленде, и испугались, что я могу обнаружить старые трансформаторы «Баско», из которых вытекают ПХБ.

— Продолжайте.

— Один закопан под северной оконечностью острова. Именно его случайно разломала во время урагана «Элисон» старая баржа, и целое озеро ПХБ вылилось в гавань. Вы испугались, что я обо всем догадаюсь. Ну, правду сказать, такого не случилось. Как вы сами заметили, иногда я туго соображаю. Но вы попытались нагнать на меня страху, застопорить мое расследование, чтобы при помощи бактерии уничтожить улики прежде, чем я до них доберусь.

— А ведь получилось.

— Отлично получилось. Вопрос только в том, действительно ли бактерия съела все ПХБ? А как насчет того, что находится глубоко под старой баржей? Что, если там остался целый трансформатор? Или колония бактерий там еще пожирает ПХБ, и я могу взять пробы и предъявить их журналистам? Вы все равно нервничаете. Вы хотите, чтобы я с вас слез, поэтому пытаетесь перетянуть на свою сторону.

— Но почему нам не быть заодно? — совершенно искренно удивился Дольмечер. — В гавани не осталось хлорсодержащих веществ, С. Т. Разве ты не этого хотел?

— Принцип Сэнгеймона, — ответил я. — Все дело в вашей плазмиде. Вы переиначили очень большую молекулу. Вы не знаете, чего от нее ждать. Мой ответ «нет».

Логлин не потрудился меня провожать. Дольмечер потащился за мной, расписывая свои игры на выживание, пока я силовым приемом не впечатал его в стену. Он наградил меня пустым, но одновременно проницательным взглядом, и, спускаясь в лифте, я думал о том, что сам Дольмечер всего лишь большая сложная молекула, и от него тоже не знаешь, чего ждать.

Глава 21

Приблизительно через полчаса после того, как я вернулся в офис, появилась Ребекка. Я совсем забыл, что мы договорились о встрече. Черт бы все побрал, я еще кипел от возмущения и пытался смыть с руки одеколон Логлина. У меня не было времени ни о чем подумать. Мне хотелось разоблачить его затею, но сперва надо было разработать план. Услышав голос Ребекки, я затолкал вырезки под кипы писанины, а она с порога сказала, что у нее есть для меня кое-что интересное.

И действительно было, но не лучше того, что я уже видел. Вторая копия все той же фотографии. Еще практикантка раскопала туманную заметку конца шестидесятых о том, как под обычным ничтожным предлогом «Баско» затопила в гавани кое-какое «вышедшее из строя оборудование».

— Они утверждали, что их хлам станет естественным местом обитания для моллюсков и рыб. Ты в это не веришь?

Уж она-то знала, как меня завести, благослови ее, Господи.

— Черт побери, Ребекка, испокон веков каждая корпорация, которая сбрасывала свой хлам в океан, утверждала, что он станет кому-то естественным местом обитания. Это океан, мать твою. Там рыбы и моллюски живут. Разумеется, они заберутся и в то, что затопили.

— Как по-твоему, сейчас это оборудование угроза для окружающей среды?

— По сравнению с теми трансформаторами оно сущий пустяк. «Баско» у меня на прицеле, Ребекка.

— Боюсь, я не смогу это напечатать, С. Т.

— У меня просто нет патронов в магазине.

— Послушай. Ты ту статью писать будешь? Про Плеши?

— Не могу. Пока не могу. Сначала нужно выяснить, что происходит. — Подавшись вперед, я сделал серьезное лицо. — Если кажется, что я немного не в себе, ну… у меня на хвосте ФБР.

— Шутишь, С. Т.!

— Делаем перерыв. Поговорим, когда «Баско» будет крышка.

Когда я вернулся после очаровательного разговора с Логлином и Дольмечером, меня ждало сообщение на автоответчике — встревоженный голос жены Гэллахера. Время было достаточно раннее, чтобы поймать его на «Мерзавце», а мне нужен был предлог выбраться на воду. Я уговорил Ребекку подбросить меня до центра, сел в «Зодиак» и потарахтел к причалу Гэллахера в Южном Бостоне. Он еще не вернулся. Поэтому я убедил ребят на соседнем причале связаться с ним по рации и уже через двадцать минут на всех парах несся по гладкой как зеркало гавани наперехват «Мерзавцу», который как раз входил в нее из залива.

Омарщики узнали меня издалека, потому что никто больше «Зодиаком» тут обычно не пользуется, и заглушили моторы, чтобы я мог к ним подойти.

— Господи Иисусе! Вы что, в нефтяное пятно попали? — спросил я, когда оказался достаточно близко, чтобы отпала необходимость кричать.

Может, всему виной сгущающиеся сумерки, но вид у команды был неважнецкий. В ответ они мрачно забормотали какие-то колкие глупости. Голоса у них звучали устало. Я бросил им носовой линь, и мне помогли вскарабкаться на борт.

А после стояли вокруг меня и смотрели — такими притихшими и подавленными я их никогда не видел. А причиной потемнения кожи была хлоракне.

— Ну и влипли же вы, ребята, — слабо выдавил я, но Гэллахер, капитан чумного корабля «Мерзавец», обрывая меня, поднял руку.

— Послушай, С. Т., мы перестали расставлять здесь ловушки. Богом клянусь, треклятых омаров мы не ели.

Когда же в этой чертовой истории хотя