Фантастика 2025-159 - Алексей Небоходов

— Подъем, — я пнул по сундуку, и пацан, вздрогнув, проснулся.

— Привидится же… — протянул соня, протирая кулаками глаза. — Не понял, а вы чего не исчезаете?

Мы с Камневым переглянулись, и я полюбопытствовал.

— А мы, по-твоему, кто?

— Сон? — предположил пацан, а в следующий момент, он увидел висящие под потолком светильники. — Великий горн! Это как⁈

— Это магия, — подсказал я. — Давай, пацан, просыпайся быстрее и веди к самому главному.

— То есть вы — не сон? — уточнил соня.

— Отвесь ему подзатыльник, — посоветовал Виш. — Так быстрее будет.

Я только было хотел возразить фамильяру, что это не педагогично, как вперед шагнул Камнев.

Бац!

Голова пацана мотнулась, словно маятник, а сам он мгновенно слетел с сундука.

— Это граф Макс Огнев-Пылаев, — прогудел Воин. — А я — барон Дмитрий Камнев-Пылаев. Веди нас к старшему.

— Сию секунду, Ваши Благородия! — тут же затараторил пацан. — Это что же получается, дождались?

— Чего? — заинтересовался я.

— Не чего, а кого, — хохотнул Виш.

— Вас, стало быть, — засмущался пацан. — Э-э-э… извольте двигаться за мной, Ваши Благородия!

И мальчишка, то и дело оглядываясь, рванул к выходу из цеха.

— Ты что-нибудь понимаешь? — покосился я на Камнева.

— С трудом, — признался Воин. — Только то что мы глубоко под землей, а точнее где-то в горах.

— А чего тут понимать? — удивился Виш, вольготно разлёгшись у меня на плече. — Пацана оставили дежурить у портального камина. Зуб даю, местные уже сами не верят, что кто-то появится, но караулы тем не менее расставляют.

«А это говорит о наличии системы, — мысленно продолжил я. — Интересно, что здесь произошло?».

Был большой соблазн расспросить мелкого, но тот, во-первых, держался на расстоянии, а во-вторых, я решил дождаться встречи с текущим управляющим завода.

К счастью, долго идти нам не пришлось.

Стоило нам выйти из цеха и пройти прорубленный в камне коридор, как мы оказались в… подземном ангаре?

Там, в отличие от того цеха, где мы появились под потолком висели несколько тусклых светильников, и работала одна кузнечная печь.

То и дело грохотал кузнечный молот, обрушиваясь всей своей мощью на раскаленные чугунные чушки. Мастеровые в кожаных фартуках ловко цепляли готовые чушки огромными шпицами и скидывали в специальный контейнер. Где-то вдали грохотала тележка, плетущаяся по железной колее…

Было видно, что люди заняты делом, но этот факт ничуть не смущал нашего провожатого.

Он шёл с гордо поднятой головой и периодически звонко кричал.

— Пылаевы! Их Благородия вернулись! Пылаевы пришли!

Как только до мастеровых доходил смысл воплей нашего провожатого, как они тут же забывали про свою работу.

Сначала замолчал кузнечный молот, затем перестали громыхать чугунные чушки, а потом и вовсе рабочий шум сменился гнетущей тишиной.

Я думал, что стоит нам пройти ангар насквозь, как работа возобновится, но не тут-то было! Рабочие просто-напросто бросали свои задачи и… шли за нами!

Десять человек… двадцать… полсотни… сотня!

К тому моменту, когда мы, оставив за спиной около двадцати ангаров и цехов и еще столько же соединяющих их коридоров, за нами шло человек триста.

Кто-то бросал работу, когда мы заходили в очередной цех, кто-то шёл на голос нашего громкоголосого проводника, кто-то выворачивал из боковых коридоров…

В основном это были мужчины.

Черные от угля лица, мускулистые торсы, прикрытые кожаными фартуками, хмурые молотобойцы с каменными мозолями…

К тому моменту, когда мы оказались в огромном светлом ангаре, на другом конце которого красовались не менее огромные ворота, за нами следовало чуть ли не весь трудовой резерв нашего завода.

Слева от ворот стояли обеденные столы, а справа один-единственный письменный стол, вокруг которого стояли ровные кипы исписанных листов.

За столом сидел лысый мужичок с седой бородой и, подслеповато щурясь, писал что-то карандашом на очередном бумажном листе.

— Пылаевы! Их Благородия вернулись! Пылаевы пришли!

— Гришка, не буянь! — прикрикнул на пацана лысый, не отрываясь от бумаг. — Какие Пылаевы, ты разе не видишь, что ворота закрыты? А ну марш работать! Если завтра Демидовым не отгрузим полторы тысячи пудов чугуна, урежут пайку и уголь!

— Дядь Борь! Да ты сам посмотри! С дальнего камина пришли! Там сейчас светло, как днем!

В голосе нашего провожатого было столько радости и надежды, что лысый неохотно оторвался от бумаг и бросил на нас сердитый взгляд.

— Великий горн! — лысый схватился за сердце и откинулся на стул. — Это морок?

— Они настоящие, дядь Борь! — заверил мужичка пацана. — Вон тот здоровый мне такой подзатыльник дал, что я…

Бац!

Камнев, оказавшись рядом с нашим провожатым, отвесил повторный подзатыльник.

Да такой, что Гришка кубарем покатился по полу.

— Не вон тот здоровенный, — прогудел Камнев, — а Его Благородие, барон Камнев-Пылаев. Будь на моем месте кто другой, тебе бы уже язык отрезали.

— Увы, но это правда, — подтвердил я, шагая вперед. — Моего друга вы знаете, а теперь представлюсь и я. Граф Макс Огнев-Пылаев. Новый хозяин этого сталелитейного завода.

— Но… как? — лысый переводил неверящий взгляд с меня на Дмитрия и обратно. — Ведь ворота закрыты…

— А вы, простите, кто?

— Борис Шахов, — представился мужичок. — Управляющий заводом.

— Приятно познакомиться, — кивнул я. — А скажи-ка, Борис, ты один управляешь всем заводом или есть заместители и коллеги?

— Один, — помрачнел Борис. — Остальные к Демидовым ушли.

— И много ушло? — прогудел Камнев.

— Две тысячи мастеровых и практически весь совет правления…

— Ого, — я, оглянувшись, с уважением, посмотрел на столпившихся за нами людей. — А вы чего не ушли?

— Тут остались те, кто не пожелал нарушить клятву роду, — вздохнул Борис. — Демидовы всеми правдами и неправдами пытаются… — он осекся и тут же нахмурился. — Пылаевы, говорите?

— Ну да, — кивнул я. — А что, не похожи?

— А как вы, Ваши благородия, к нам сумели попасть?

— Через портал. А вы, Борис, с какой целью интересуетесь?

— Как это с какой! — хохотнул Виш. — А вдруг вы лазутчики Демидовых? Не знаю, что тут произошло, Макс, но такое ощущение, что родню Анастасии здесь не любят!

«И я, кажется, догадываюсь почему, — мысленно отозвался я. — Видать, не просто так она ушла».

Вслух