"Фантастика 2026-77". Компиляция. Книги 1-19 - Виктория Богачева

Лео́лия тогда ещё не знала, что все остальные комнаты обставлены настолько просто, что гостиную можно было бы назвать по сравнению с ними роскошной. Герцог любил камни, шкуры и дерево. Никаких шелко́в, бархата, подсвечников в виде, например, изогнутого лотоса, и тому подобных красивых безделушек. Жилище воина, а не вельможи. Минимум прислуги, да и та жила во внутреннем флигеле, практически не попадаясь хозяину на глаза.

Долгими ночами королева гуляла по особняку, заходила во все комнаты, перебирала книги в библиотеке, гладила оружие в коллекции. Всё дышало им. Иногда ей казалось, что она слышит его шаги.

В ту ночь она забрела в небольшую комнату с эркером-трапецией и догадалась, что это был кабинет. Лео́лия обрадовалась, села за стол и стала рассматривать различные бумаги, написанные его почерком: чёткие, будто рубленные буквы, без виньеток и росчерков. И письма ему, на которых стояли его лаконичные пометки. Королева не читала, она просто смотрела на буквы. На его буквы.

– Эйд, – прошептала, чувствуя, как ресницы начинают слипаться от слёз, – Эйд, я так скучаю по тебе!

И тут девушка увидела небольшую тетрадь, на которой лежало письмо, начинающееся обращением «Лара́н». Взгляд зацепился, и Леолия невольно прочла дальше.

«Ларан

Я обещал объяснить тебе почему решил жениться на принцессе вопреки её ко мне отношению и твоему – к ней. Вот что хочу сказать: во-первых, ты идиот. Вызвав меня на поединок и не разобравшись в том, что происходит, ты повёл себя как тупица. Во-вторых, если этот поединок закончится моей смертью, то к тебе попадёт моё письмо. Я поручил это Ю́дарду, а он – парень весьма исполнительный. Я, как и ты, последний в своём роду. И мне некому передать то, что мне досталось от моих предков. Поэтому передам тебе. Прочитай эти записи Рэ́йберта, моего предка. А дальше решай сам. И да, это будет моя лучшая месть тебе».

Письмо точно было написано Э́йдэрдом – она узнала почерк мужа. Лео́лия дрожащей рукой взяла тетрадь и раскрыла её. Записи были сделаны медвежьим алфавитом, но девушка уже могла читать эти буквы. Конечно, если бы записи были на медвежьем языке, у неё ничего не вышло бы. Но нет, это были привычные слова непривычными буквами.

«Моим потомкам, – писал автор. – Я, Рэ́йберт, сын Ю́дарда, герцог и хранитель Медвежьего щита, решил написать вам о временах, полных ужаса, всю правду, дабы никто не смутил вас ложью.

Я вырос без матери, имея лишь одного отца. Герцог Ю́дард мало уделял внимания моему воспитанию, предоставляя это дело своим воинам. Я рано начал принимать участие в сражениях и рано пролил первую кровь врага. Я первым вызывался идти в разведку и последним отступал, прикрывая своим мечом и щитом отступающих. Я не только летние, но и зимние ночи проводил в седле или на горном камне, завернувшись в шкуру. Мои силу и выносливость славили от Железного когтя до Острого клыка. Но тот, чьего благоволения искал я, не удостаивал меня ни малейшим словом. Для отца моего я был словно бы и не сын. И сие очень обидно казалось мне.

Полагаю, вы наслышаны о моих подвигах и о спасении племянника короля, юного принца Тэйсго́ла, из рук кровавых всадников, ищущих души его. И я не стану повторять то, что, как думаю, вам известно.

Отец всегда был холоден со мной, но когда прилетел ворон с известием о его тяжёлой болезни, я тотчас поспешил вернуться в Берлогу. В живых герцога я уже не застал. Со скорбью в душе и слезами на глазах бродил я по коридорам замка, ставшего моим наследием. И тут ко мне подошёл один из ближайших моего отца.

– Мой господин, – сказал он, – а что мне делать с безумной пленницей в Тайной башне? Его Светлость не оставил никаких распоряжений на сей счёт.

Признаюсь, я был заинтригован. За всю мою жизнь в Берлоге и вне её я не слышал ни о какой пленнице. И я распорядился отвести себя туда.

Когда мы поднялись по узкой лестнице в верхнее помещение, и стража открыла передо мною низкую дверь, то увидел убогую комнату, неплохо, впрочем, убранную. На высокой постели сидела растрёпанная безобразная старуха. Она дико посмотрела на меня и закричала:

– Нет! Нет! Умоляю тебя! Не трогай меня, Юд!

И разрыдалась, ломая руки.

– Я не мой отец, госпожа моя, – ответил я, чувствуя смятение. – Прошу тебя, не плачь. Расскажи мне, кто ты и как попала сюда.

Но она плакала и просила меня уйти, называя меня именем отца моего. Я не знал, как утешить эту безумную женщину. Не понимал, зачем она здесь. Наконец, отчаявшись, сказал ей, что я – Рэ́йберт, сын герцога Ю́дарда. И тогда женщина замолчала и посмотрела на меня, отняв костлявые руки от лица своего.

– Рэй? – спросила, а затем, вскочив, с живостью подошла ко мне.

Признаюсь, я малодушно отступил на шаг, опасаясь и не зная, чего ожидать от неё. А она, с любовью глядя на меня, коснулась лица моего и снова заплакала.

– У тебя уже усы, сынок, – лепетала безумная. – Усы и борода. Ты уже мужчина и воин. А я помню тебя другим, Рэй… Я помню, как ты жадно пил молоко моё, и как кричал по ночам, когда резались первые зубки. Я помню, как баюкала тебя…

– Кто ты? – спросил я, чувствуя ужас в сердце моём.

– Я – мать твоя, сынок, – прошептала она. – Я – узница отца твоего. Он надругался над честью моей, и ты – плод этого надругательства.

Я не хотел верить ей и быстро ушёл, распорядившись, чтобы женщину накормили и дали ей свежее бельё. Но вне себя от смятения, я стал расспрашивать старых слуг, и представьте мой ужас, когда я убедился, что сумасшедшая – родная мать мне.

Когда я пришёл в следующий раз к безумной, она снова не узнала меня, приняв за насильника – отца моего. Но я ласками и уговорами убедил бедную, что я – Рэ́йберт, несчастный сын её. И она, перестав бояться, снова начала связно разговаривать со мной.

– Кто ты? – спросил я её. – Кто родители твои? Почему братья твои не пришли к тебе на помощь? Или у тебя нет ни родных, ни братьев?

– Мой отец, – послушно отвечала она мне, – герцог Серебряного щита. Где братья мои – неведомо