Полное посмертное издание. Компиляция. Книги 1-28 - Вадим Владимирович Денисов

она, продолжая сидеть на корточках возле страшноватых тел. – От этого и умерли… Бинты на обоих, их уже трудно разглядеть, одни ниточки остались. А вот обёртки от индпакетов.

Я взял в руки куски вощеной бумаги, помял пальцами.

– То есть, кто-то их порвал до полусмерти и загнал внутрь?

– А то ты не знаешь, кто порвал! – буркнула она, поднимая с пола одну из двух фляжек непривычной формы. Энергично тряхнула, внутри не булькнуло. Неплотно закрутили, испарилась водичка. Или же выпили всё в последний час.

– Никто их не рвал! – неожиданно возразил ей Спика, поднимая германскую винтовку. – Видите? Ложу пулей разнесло. – Здесь был хороший бой, парням просто не повезло.

– Вот так вот, замечательно. И кто с кем схлестнулся?

– Тю! Я не криминалист, сама погляди, – ответил штурман командиру.

Я в который раз посмотрел на открытые ворота и разозлился на всех сразу. Нарвёмся сейчас, заигрались!

– Пикачёв, марш на фишку! Нет, стоп! Лестница куда ведёт? – я показал на железную лесенку в дугах безопасности, поднимающуюся к квадратному люку в потолке.

– На второй этаж. Легко открывается. Ты не заметил, что ли?

– Не успел. Давай-ка верхом, посмотришь с террасы.

– Я «шмайсер» заберу, – предупредил он, собирая запасные магазины.

– Валяй, заслужил, – разрешила Кретова.

«Маузер», кстати, тоже нужно забирать, гарнизонный плотник новую ложу сделает, он хороший мастер, проверенный. А эту пока можно обмотать синей изолентой, пойдёт на время. Лишь бы не навсегда, синяя изолента, она такая, может застрять надолго. Вооружённый до зубов штурман скрылся в люке, а мы подошли к миниатюрному авто, сам корпус которого говорил о его военной принадлежности.

– «Кюбельваген», – сходу определила марку Кретова, – или Kubelsitzwagen, восемьдесят второй «Фольксваген», мечта выживальщиков. Немецкий военный внедорожник, выпускавшийся до самого конца войны, самый массовый автомобиль Германии времён Второй мировой.

Теперь и я признал «кюбель», Kubelsitzwagen Type 82 правильного защитного цвета, с характерными рёбрами жёсткости по бокам. Запаска закреплена на капоте, лопата – над крылом левого переднего колеса. Откидная брезентовая крыша поднята. Предельно простая, непритязательная, экономичная и практичная машина. Облегченный открытый кузов с четырьмя дверями и плоскими панелями, задние колёсные редукторы и самоблокирующийся межколёсный дифференциал. Смонтирован автомобиль из усиленных жестяных листов, имеет складное лобовое стекло. На него ставили четырёхцилиндровый оппозитный «карбюратор» с воздушным охлаждением сил на двадцать пять, но этой машинке мощности вполне хватало.

– Кстати, названием Kübelwagen обозначались не только фольксвагеновские Typ 82, это общее название для облегчённых и упрощённых армейских авто с брезентом поверху и глубокими сиденьями-лоханками, – поведал я Ирине.

– Kübel с немецкого и переводится как «бадья», «чан», «лоханка», – добавил со стороны ворот Спика.

– Не зли меня! Ещё один знаток немецкого выискался! Ты почему здесь? – со сталью в голосе предупредила штурмана Кретова.

– Командир! Я уже на два раза всё обежал! И сверху проконтролировал. Сейчас ещё раз проверю, сбегаю! Ну, дайте же и мне посмотреть! Я такой чинил вместе с другом-реконструктором. Слышал, что этот малыш самый известным легким немецким авто Второй мировой. И наши его трофеем брали.

Что с ним делать?

– Вот и третий раз сбегай, не переломишься! – гаркнул я, тем не менее осознавая, что сейчас у всех нас будет много работы, и на полноценного часового сил группы один хрен не хватит.

Он вернулся через три минуты и снова уставился на авто.

– Зверь-машина! Ни жары не боится, не холода. Вот бы на него ещё пулемёт MG поставить…

– А сверху, с террасы кто будет смотреть? – вопросила Кретова.

– Только что смотрел, всё чистяк! Это вы медленные, так не сможете, а я молодой, резвый! Слушайте, а как мы его тащить будем?

– Хватит мечтать! Растащило, смотрю, молодого да резвого! Неси лопаты, бляха! – распорядилась Кретова.

– Что, опять? – развел руками Спика.

– А ты как думал? Работаем, – злилась Ирина. – Денис, начинай лутовать обоих, забирай нужное, будем выносить, похороним. Освобождать помещение надо, технику загонять! Где этот юнец? Вы что, не видите? Закат начинается, шевелитесь, мать вашу, я тут не собираюсь в темноте торчать мишенью! Наручные часы, фляжки, рюкзаки вскрой… Ну ты лучше меня знаешь. Лут бросай в «кюбель», его завтра осмотрим. Я к воротам.

– Где роем-то? – громко спросил Пикачёв.

– Можно на углу привокзальной площади, рядом, вон там. Видишь остатки газона? Или в другом месте. В общем, сам выбирай, сейчас некогда спорить, – решила Кретова, принимая свою лопату.

Справились быстро, нужда заставила. Мысль о давней перестрелке взволновала всех. Только военного детектива на наши спасательские головы и не хватало… Закончив работу, без передышки загнали внутрь «уазик», рядом припарковали глайдер, закрыли изнутри ворота на засов. Вот так, можно карабкаться.

– Сбегай вниз, запри входную, – погнала Ирка молодого, поднявшись на второй этаж.

Надёжно закупорившись, мы поднялись наверх. И тут мне стало понятно, для чего в диспетчерской нужны листы железа в количестве, и кто их сюда втащил. Немцы народ предусмотрительный.

Быстренько поставили листы напротив окон, закрывая ими тусклый свет керосинового светильника. Теперь в помещении и электрическими фонарями можно пользоваться. Работали на совесть. Перекур сделали, втащив и собрав три кровати. Напарники постепенно обживались, заваривая чай и собирая нехитрый ужин, а я сходил вниз за дополнительными стульями, после чего вышел с ними на террасу.

Гм… Какое знакомое ощущение незнакомого места!

Нечто подобное я почувствовал на южном КПП в ночном Переделкино. И здесь ни огонька до самого горизонта… Ещё и тишина стоит такая, что аж в ушах звенит. Только естественный природный фон, мозг давно научился его фильтровать: песни сверчков у озера, шорох мышиных пробежек и вопли ночных птиц. Повода кричать «Гунны идут, спасайтесь!» пока что нет.

Тревожность есть.

Кто-то ведь подстрелил германских разведчиков! Я лично осмотрел разбитую ложу, след от пули был виден отчётливо. Да, это случилось давно, и стрелявший по немцам остался в этой схватке победителем.

А победители просто так не уходят.

Наступление утра нового дня обозначил самый оригинальный будильник из всех, мной когда-либо слышанных. Проснулся от непрекращающегося лязганья затвором. Ещё не открыв глаз, я понял, в чём дело, и не ошибся. Похоже, Спику всю ночь тревожили сны о вновь обретённом MP-40, и он раньше времени сменил на посту Кретову, отправив группера спать. Вон он, наш юный милитарист, сидит на террасе, чистит новое оружие, стараясь довести плавность работы механизмов до идеала. Заметив, что я поднялся, штурман приглашающе махнул рукой.

– Тебя-то я и ждал! – обрадовался он. – Понимаешь, надо бы проверить, пострелять. А вы спите. Ты не против?

– Против, – сразу ответил я, сладко потягиваясь и с трудом удерживая зевоту. – Сколько патронов выгреб?

– Четыре магазина, всего в них