"Фантастика 2026-55". Компиляция. Книги 1-26 - Александра Шервинская

зима, хотя Франгай расположен в такой части нашего мира, где холодов практически не бывает. Иногда наступают сезоны похолодания и дождей, но ни снега, ни льда в этом месте отродясь не видели. Империя вообще отхватила себе самую комфортную для проживания территорию. Чтобы окунуться в зиму, увидеть снег, лёд и метели, нужно было отправляться на север, в Ирму и лежащую за ней Ирманскую пустошь. Как раз там я, кстати, и увидел впервые снег, когда навещал Эллу-Марию в обители. Скажу откровенно – холод мне не понравился, тёплый плащ мешал двигаться, а кружащие снежинки не давали рассмотреть окрестности. Нет, спорить не буду, есть в зимней стуже некое очарование, просто мороз – это не моё.

Нелюбовь Реджинальда фон Рествуда к холоду, видимо, передалась мне вместе с его памятью, так как при взгляде на пожухлые сморщенные листья я не чувствовал ничего кроме отторжения и глубокого, необъяснимого отвращения. Да, все деревья на этом странном клочке леса выглядели так, словно пострадали от сильного мороза. Но откуда бы ему тут взяться? И почему странная погодная аномалия зацепила только эту часть, самый край леса. Складывалось впечатление, что холод просто попробовал Франгай на вкус, чтобы понять, нравится ли ему это блюдо или не очень.

Мысль о том, что эти убитые холодом деревья почти наверняка как-то связаны с тем, что враг, от которого предстоит защищать Франгай, окопался где-то глубоко на севере, за Ирманской пустошью, пришла мне в голову практически сразу. Вопрос был только в том, что это было: разведка, предупреждение или что-то ещё. Нет, нам совершенно необходимы свои лазутчики, которые возьмут под контроль каждый метр границ леса, особенно его северные рубежи. Если враг всё же доберётся до Франгая, мы встретим его во всеоружии, иначе грош мне цена как будущему Повелителю.

Я вспомнил свой давний сон, в котором Лиам, тогда ещё абсолютно неизвестный мне подданный Шегрила, предупреждал меня, что враг движется к Франгаю и, возможно, через несколько лет дойдёт до его границ. С одной стороны, речь шла о годах, а с другой – что такое несколько лет в масштабах судьбы целого мира? Что тогда ещё говорил Лиам? Что-то о том, что Ирманская обитель не пала, но держится из последних сил, что тень накрыла уже большую части мира…

Видимо, я сейчас как раз наблюдал самые первые, предупреждающие признаки будущего нашествия. И нужно было понять, что делать дальше: попытаться пройти через заражённый участок и понять, что там конкретно происходит, насколько сильны и необратимы повреждения, нанесённые лесу, или отступить и вернуться обратно, обдумать всё, посоветоваться и принять взвешенное решение. Конечно, второй вариант был правильнее и разумнее: непростая ситуация требует продуманных действий. Но всё моё существо активно сопротивлялось и требовало решительных шагов. Что я за Повелитель, если по каждой проблеме мне требуются совет и помощь?!

Поэтому я встряхнулся, убедился в том, что окружающий меня пейзаж не изменился, и перешагнул условную границу между привычным мне Франгаем и его мёртвой частью. Да, пожалуй, слово «мёртвая» подходило к изменённой природе обречённого места больше всего: здесь не было даже признаков жизни. Пусть исковерканной, странной, даже страшной… Тут не было абсолютно ничего. Почему-то в голове возникла ассоциация с высохшей дохлой мухой, попавшей в ловушку паука, вытянувшего из неё все соки. Голые ветки, сбросившие листву и хвою, почерневшие скрюченные листья, отсутствие какого-либо движения – всё это не просто говорило, оно кричало о том, что вокруг меня лишь пустая оболочка некогда прекрасного леса.

Я брёл по мёртвому лесу и с каждым шагом всё отчётливее понимал: нужно сделать всё возможное ради того, чтобы эта страшная напасть не продвинулась дальше. Ну и по возможности попытаться оживить это невезучее место.

Едва слышный шорох ворвался в мои размышления не хуже оглушительного раската грома: слишком уж тихо было вокруг. Я мигом взлетел на ближайшее дерево, на котором каким-то чудом ещё удерживались потемневшие жёсткие листья, и замер, прижавшись к ледяному стволу. Меня окутал холод, который, казалось, вытягивал из меня тепло и саму жизнь, но я терпел и не шевелился. Шорох становился всё громче, и по уму следовало бы найти укрытие понадёжнее листвы, готовой осыпаться в любой момент. Но мне обязательно нужно было увидеть того, кто может себе позволить безнаказанно бродить по этому проклятому месту.

Они шли, совершенно не скрываясь, и в этом спокойствии было нечто, от чего чешуя у меня на загривке встала дыбом. Три существа, при виде которых где-то в глубинах памяти возникло слово «гольцы», шагали, загребая костяными ногами жёсткие листья. Их выбеленные временем и ветром костяки выглядели на фоне мёртвого леса до отвращения естественно, словно это место изменили, специально превратив в обиталище таких, как они.

Гольцы идут по Франгаю! При свете дня! От одной мысли об этом меня начинала переполнять бурлящая, какая-то дикая и невероятно древняя ярость, и мне стоило определённых усилий удержаться и не уничтожить этих троих. Я понял, что не просто приложу все силы… я наизнанку вывернусь, но найду тех, кто встанет рядом со мной в борьбе за Франгай. А если такие не отыщутся, то буду биться один, до тех пор, пока либо не закрою этот прорыв, либо не умру. Но жить, осознавая столь жуткую угрозу и ничего не предпринимая, я просто не смогу.

Гольцы уже давно скрылись среди покорёженных стволов, а я всё стоял на толстой ветке под прикрытием почерневших листьев и думал. Наверное, это меня и спасло, и я в данном случае ничуть не преувеличиваю. А может, сработала удача, которая вспомнила об искренне верившем в неё когда-то Реджинальде фон Рествуде.

Сначала мне стало не по себе, потом в сердце возникла и стала стремительно разрастаться тревога, быстро превращающаяся в состояние, близкое к панике. Захотелось зажмуриться и безропотно отдаться на милость того, кто приближался сейчас к приютившему меня дереву. Остатков воли хватило на то, чтобы очнуться и понять, что использовать магию Ока нельзя ни в коем случае – этим я моментально себя выдам. Придётся справляться тем, что было у меня изначально: умением приспособиться к самым неблагоприятным обстоятельствам и знаменитым упрямством фон Рествудов.

Он появился внезапно, словно соткавшись из холодного, пронизанного запахом палых листьев и ароматом холодной земли воздуха. Высокая белоснежная фигура смотрелась на фоне пожухлой травы и чёрных стволов настолько странно, что я несколько раз моргнул, ожидая, что мираж исчезнет. Но белый человек и не подумал пропадать, наоборот, он огляделся, внимательно изучил сброшенные деревьями листья. Поднял