Фантастика 2026-77 - Виктория Богачева

— Чья же жизнь понадобилась могущественнейшей ведьме? — поинтересовалась Джия, полуприкрыв глаза.

Ей казалось, что в горле что-то рвётся и режет его изнутри.

— Нет, милая, — мягко улыбнулась принцесса. — Ты сначала дашь клятву на крови, что исполнишь моё желание, а потом я тебе что-то расскажу.

Джия хрипло рассмеялась и тотчас согнулась от боли, пронзившей грудь.

— Нет, принцесса, так не пойдёт. Прежде, чем давать клятву…

Гедда соскочила со столика и шагнула к ней, схватила за волосы, оттягивая назад и заставляя девушку прогнуться.

— Ты дерзишь, Джия, — печально заметила она, — а я не люблю дерзких.

Принцесса брезгливо встряхнула руку, выпустив липкие волосы. Джия потянулась к ней, её серые глаза оказались почти рядом с зелёными глазами Гедды. Узница растянула губы в улыбке и шепнула прямо в лицо принцессе:

— Любишь, Гедда. И я знаю, что нужна тебе. Если бы было не так, ты бы обратилась не ко мне.

Дочь короля сузила глаза.

— Хорошо. Ты услышишь его имя, — ответила сухо и отступила назад. — Его зовут Ларан, герцог Морского щита королевства Элэйсдэйр. Мне всё равно, убьёшь ты его, или нет. Мне нужно, чтобы ты открыла Морские ворота. Откроешь, и я верну тебе Айяну. Живой и невредимой.

Джия удивлённо взглянула на говорившую.

— Морской щит? Но это же гряда скалистых островов посреди моря. Как я туда попаду?

— Я помогу, — милостиво кивнула принцесса. — И дам тебе артефакт для связи. Ты не будешь одна. Но сначала дашь мне клятву на крови, что не предашь и никто не узнает от тебя о нашем договоре.

— У тебя Айяна. Ты знаешь, что моя верность…

— Я так хочу. Этого должно быть для тебя довольно.

Принцесса щёлкнула пальцами, и оковы рассыпались ржавчиной. Джия пошатнулась, взмахнула руками и упала спиной на стену, а затем сползла вниз. Гедда высокомерно глянула на неё:

— У тебя мало времени. Не больше месяца. Ты должна привести себя в порядок, очаровать Морского герцога, добыть у него тайные сведения и открыть ворота.

Джия подозрительно глянула на принцессу, явно сошедшую с ума.

— Но это невозможно. Слишком…

— Я тебя не ограничиваю, — хмыкнула Гедда. — Сделай невозможное.

Джия растёрла пальцами правой руки запястье дрожащей левой. Её трясло. Узница покачала головой.

— Я за месяц не смогу даже научиться заново ходить.

Гедда пожала плечами:

— Ты знаешь, что может тебе помочь.

Джия вздрогнула.

— Я не принесу жертву на кровавый алтарь!

— Значит, я не пошевелю даже пальцем, когда всадники пустят нежную Айяну по кругу, — фыркнула принцесса. — Выбирай, Джия. Это очень простой выбор. Через месяц девочке исполнится тринадцать. Если врата будут открыты, вы обе останетесь живы, и я отпущу вас. Если нет…

Узница вздрогнула.

— Кого надо будет принести в жертву? — угрюмо спросила она.

Гедда торжествующе ухмыльнулась. Принцесса победила. Как всегда.

— Не бойся, милая. Это не так страшно. Тебе надо будет убить лишь Жука.

Джия смертельно побледнела, глаза её расширились от ужаса.

Глава 1

Абордаж

Снег искрился, ослепляя глаза юной наезднице. Огненно-рыжий конь с шоколадной гривой почти летел над замёрзшим Северным морем, едва касаясь льда копытами. Его всадница откинула меховой капюшон и распахнула лисий полушубок, обнаружив серый кафтан охотницы. Её широкие белые юбки от скачки хлопали по коленям. Девушка почти лежала на коне, свесившись вниз, и внимательно вглядывалась в застывшие волны.

Конь едва слышно заржал, девушка улыбнулась, просияв серыми глазами, отражающими ледовые искры.

— Давай, давай, ищи его, Жук, — прошептала она на ухо коню, поднявшись и прильнув к могучей шее. — Я дам тебе много яблок. Вкусных, хрустящих яблок.

Конь фыркнул, тряхнул густой гривой. Девушка рассмеялась и вдруг увидела добычу: тёмное пятно, привалившееся к ледяному торосу. Охотница привстала и коленями бросила коня к беглецу.

Она не сразу поняла, что это молодой мужчина: так страшно запали его глаза, посерело от пыток лицо. Он был выбрит наголо, впрочем, затылок уже начинал темнеть, а жёстко очерченный голодом подбородок зарос щетиной. Рваньё, едва прикрывало окровавленное тело. Но, когда беглец задрал лицо и ухмыльнулся почерневшими губами несущейся прямо на него смерти, и, окружённые чёрными тенями, голубые его глаза задорно и насмешливо блеснули, Джия поняла, что перед ней очень молодой человек.

— Лисичка верхом на полосатом шмеле, — рассмеялся тот, кому полагалось рыдать, сжиматься от ужаса или, если уж он славился своим бесстрашием, или бежал впервые — слать проклятья.

Охотница вздыбила коня, высокомерно и властно, как учили, взглянув на жертву.

— Я так понимаю, у кровавых всадников всё плохо, раз кроме маленьких девочек им и послать в погоню больше некого? — поинтересовалась добыча, весело глядя на всадницу.

Так, будто его жизни не угрожала ужасная смерть. Или невыносимая боль, если принцесса Гедда ещё не наигралась своей игрушкой. Так, как будто игра «охотник и добыча» ему по нраву.

Охотница сначала растерялась, а потом тряхнула русой головой.

— Мне пятнадцать! — прошипела гневно.

— Ух ты, — хмыкнул беглец. — Взрослая, самостоятельная женщина.

Вот вроде ничего не сказал обидного, а захотелось разрешить Жуку растоптать это измождённое тело острыми копытами. Но нельзя: беглец — добыча самой принцессы. Девушка вскинула голову, ветер откинул с её лица волосы, но несколько волосинок прилипло к губам. Она рассмеялась, прищурившись.

— Если измерять возраст близостью к смерти, то ты — глубокий старик.

Хлыст просвистел и ударился о лёд совсем рядом с его рукой.

— Какая грозная! — прокомментировал беглец, даже не вздрогнув и не отдёрнув руки.

В его глазах отражалось зимнее небо, и охотница невольно подумала о том, что голубые глаза — это очень красиво.

Джия вздрогнула и проснулась. Снова тот же сон!

В каюту из мутного оконца попадал тусклый свет. Небольшое помещение провонялось насквозь запахом рвоты. Девушка застонала. Её снова тошнило, но она уже не знала: от качки, или от омерзительного запаха. Скатилась с невысокого топчана, застеленного колючими одеялами, встала на карачки, подползла к стене, поднялась, удерживаясь за неё. Ещё немного и она точно сойдёт с ума. Три дня! Три дня она наполняла тазики рвотой.

На дрожащих ногах Джия выползла на палубу. Голубое небо наверху пыталось вырвать ей глаза своим сиянием, чайки вопили, будто их ощипывали, а море словно пыталось доказать, что оно — степь, такое же зелёное и волнующееся.

Будь проклято море! Будь проклят этот корабль, чайки и вообще весь свет!

Девушка перегнулась через ограждение на палубе и наглядно продемонстрировала волнам, что о них думает. Живот крутило, горло невыносимо жгло.