Фантастика 2026-94 - Николай Владленович Басов

Дятлова. Тогда всё становится на свои места. Никакое МЧС его здесь никогда не найдёт, на дворе одна тысяча девятьсот пятьдесят девятый год, а его жена с дочкой остались там…в будущем и понятия не будут иметь, что с ним стало.

А Юра тем временем, устроившись в углу и натянув спальный мешок до подбородка, не мог заснуть. Внутри у него всё кипело.

Он действительно знал больше, чем признавался… Гораздо больше.

С детства у него был этот дар — редкий, пугающий, как незваный гость. Иногда он просто “видел” картинки: яркие, чёткие, будто кто-то вставил ему в голову киноплёнку. В пятом классе например увидел, как у соседа по парте во время опытов на уроке химии взорвётся колба с серной кислотой. На следующий день точно так и произошло — мальчишка получил ожог, но Юра успел шепнуть ему: “Не трогай ту банку”, но тот не послушал его. В девятом классе он за неделю до экзамена “увидел” точные вопросы билетов и написал их на листке. Сдал на пять. А потом… потом была бабушка. Он проснулся среди ночи и ясно увидел, как она лежит на полу в своей комнате, а часы на стене показывают ровно семь утра. Через три дня всё случилось именно так. Он никому не говорил про свой дар.

В советском обществе такие вещи не обсуждали, считая что этого просто не может быть. За всякие прогнозы и предсказания могли и в психушку отправить, или, того хуже, в “органы” заявить — вдруг он шпион какой-то!? Поэтому Юра старался не распространяться об этом никому.

А в прошлом году, в пятьдесят восьмом, он случайно попал на выступление Вольфа Мессинга в Свердловском доме культуры. Зал был набит до отказа. Знаменитый менталист выходил на сцену в строгом костюме, спокойный, будто на работу. Сначала он просил выйти на сцену добровольцев. Одному внушил, что тот — курица: человек начал кудахтать и клевать воображаемые зёрна. Другому — что он дирижёр Большого театра, и тот размахивал руками, начал дирижировать невидимым оркестром. Третьему передал мысль: “Встань, подойди к третьему ряду и возьми у женщины в зелёном пальто сумочку”. — Тот в точности всё выполнил. Зал ахал и аплодировал.

Юру, Мессинг сам выбрал из зала, когда тот поднялся на сцену, то положил ему свою тяжёлую тёплую ладонь на плечо, посмотрел прямо в глаза — взгляд был глубокий, будто сверлил насквозь.

— У тебя, молодой человек, очень сильное биополе, — сказал он тихо, так, что слышали только первые ряды. — Ты видишь то, что не видят другие. Картины будущего приходят к тебе сами. Это редкий дар, почти как у меня…береги его. И благодаря ему… однажды ты сумеешь избежать гибели. Смерть будет совсем рядом, но ты уйдёшь в сторону. Запомни это. Не бойся своего дара. Он — твой щит.

Зал жидко зааплодировал, потому что не все услышали о чём он говорил Юре, а тот стоял, как оглушённый. Мессинг улыбнулся уголком губ и отпустил его плечо. С тех пор эти слова жгли Юру изнутри. И вот теперь, здесь, на Втором Северном, дар снова проснулся. Три дня назад, когда группа только вышла к Ауспии, он ночью увидел перевал. Ярко, чётко. Снег, ветер, палатка, разрезанная изнутри. И девять тел. Холодные. Мёртвые. Игорь, Зина, Люда, Рустем… Все. Смерть пришла не от мороза и не от лавины. Что-то другое. Что-то, чего он не мог объяснить словами. Что-то страшное и необъяснимое. Проснувшись в холодном поту понял: дальше идти нельзя, а нога стала лишь удобным предлогом. Он не мог сказать правду. Никто бы не поверил, просто скорее всего посмеявшись над ним. И теперь этот странный человек, Артём, вдруг говорит то же самое: “Девять человек не вернутся”,—как будто прочитал его видение. Юра лежал в темноте, уставившись в потолок, и сердце колотилось так, что казалось — слышно всем. Страх был настоящий, взрослый. Не за себя — за них. За друзей, которые завтра пойдут дальше. А он будет сидеть на санях дяди Миши и ехать назад, в Вижай, зная, что мог бы их спасти… но не смог бы объяснить, как. За окном завывал ветер, а в бараке продолжалась тихая, будничная жизнь группы, которая ещё не знала, что через несколько дней их ждёт нечто, чего никто из них не сможет объяснить. Артём лёг, но сон не шёл. Он смотрел в низкий потолок и думал: “Если это всё правда… то я — десятый турист. Тот, кого в оригинальной истории не было”.

И впервые за весь день ему стало по-настоящему страшно.

Глава 4. Прощание

Глава 4. Прощание

Рассвет в зимней тайге не наступает — он пробивается, крадётся, словно боясь спугнуть ночную тишину. Сначала горизонт над верхушками кедров едва заметно светлеет, приобретая цвет старого молока с примесью синевы. Потом снег начинает переливаться — от густо-сизого к бледно-голубому, и наконец, первые лучи солнца, ещё слабые, ещё не греющие, касаются вершин, окрашивая их в розово-золотистый цвет, который бывает только в этих широтах — чистый, стерильный, почти нереальный.

Воздух такой морозный, что каждый вдох режет ноздри и оседает инеем на ресницах. Деревья стоят неподвижно, закутанные в пушистые шубы из изморози, и только редкий снег срывается с веток, падая вниз с едва слышным шелестом. Где-то далеко, за несколько километров отсюда, уханье филина разрывает тишину — низкое, протяжное, похожее на стон самой земли.

В бараке стало холодно — буржуйка прогорела ещё за час до рассвета, и теперь воздух внутри почти не отличался от уличного. Артём лежал с открытыми глазами, прислушиваясь к мерному дыханию спящих людей. За ночь он так и не сомкнул глаз по-настоящему — лишь короткие провалы в забытьё, из которых он выныривал с колотящимся сердцем.

Но было и кое-что хорошее. Нога.

Он осторожно пошевелил ступнёй, потом согнул колено. Боль не исчезла совсем, но стала какой-то… тупой, далёкой, будто повредил её не вчера, а неделю назад. Вчерашняя острая простреливающая боль сменилась ноющей тяжестью. “Переутомление, — подумал он. — Плюс стресс. Организм просто вырубил всё лишнее, чтобы выжить”. Поднявшись со своего места, свесил ноги с топчана и осторожно наступил на пол. Нога слушалась и это было главное.

Первый зашевелился Колеватов. Он сел на своём месте, с минуту был неподвижен, глядя в одну точку, потом громко и со вкусом зевнул, разбудив тем самым остальных.

— Подъём, орлы! — сказал он хрипловатым со сна