Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

ведь сказал — ты знала. Да. Дали сто двадцать комплектов одиночных коек, и до вечера, все те, кто оставался в крепости, вполне успешно с ними разобрались, расставив в нескольких комнатах. Теперь на завтра мне останется взять бруска пару сотен метров, и пленки полиэтиленовой — оконные проемы ведь есть в каждом помещении, но не в виде привычного нам окна, а как бойница. Узкие и высокие, сквозь которые взрослый человек никогда не пролезет. Вот их и нужно заделать, тем более обязательно быстро — погода ведь может изменится в один миг, с солнечной на дождь, или даже на шторм.

— А сделать их из стекла?

— Как только закажу его, так и будем менять по очереди. А пока что у нас ветер сифонит по всем комнатам…

После получения заказа, посоветовался с бывшими Главами, и, взяв с собой кроме четырех парней в сопровождение, ещё пару для охраны склада-дома Приморского — что ждать он охреневших соседей, никто из нас не знал. Выдал им два ружья, запас патронов и сухпай на пару суток, и мы всей группой тронулись в путь к очередным неизвестным находкам.

— А что Вика с Меркурием делала? И ты, вроде, отправлял поисковиков к маленьким архипелагам. Что молчишь об их находках? Таишься? Или нечего рассказать? Пустыми вернулись?

— Не спеши — обо всех наших достижениях расскажу. Только всему свое время.

— Лады. Наберусь терпения. Но, сильно надеюсь, ты не даром меня так долго пытаешь неизвестностью — есть чем ещё хвастаться.

— Конечно, есть. И много чем. Например, флора той части острова, что ближе к крепости, идет смешанной. В чем это проявляется? Например — от самого берега, и, почти до входных ворот, по обе стороны просеки, потому что назвать тот путь дорогой просто язык не поворачивается, идет хвойный лес. Но, как на мой дилетантский взгляд, он молодой — потому что деревья, начиная от моря, не превышают примерно трех-четырех метров, поднимаясь, чем дальше, тем выше, доходя до пяти-семи в высоту.

Замок находится на расстоянии метров в пятьсот от береговой черты, и примерно на двух третях этого расстояния лес расходится в стороны приблизительно по полсотни метров с каждой стороны. Образуя вот этим расширением как бы заранее приготовленные природой места для будущих жилых домов. Метров за пятьдесят от входа в две стороны, на юг и на север, отходят практически такие же просеки — но как там на севере, мы пока не проверяли. А к югу они сужаются со ста метров до четырех-пяти, держа такую ширину до самой речечки с каменным мостом, то есть, примерно с километр. И уже на столь малом расстоянии природа сменялась трижды — будучи вначале хвойной, метров на двести, может быть больше, потом плавно переходит в лиственную — там сперва идут акации, и много. Потом они сменяются на туи с кипарисами, а ближе к воде, так-же занимая метров двести-триста, начинаются пальмы. Всякие. Но больше всего финиковых и банановых — это те, на которых можно разглядеть плоды, которые мы знаем.

Но при том, все они не идут сплошной полосой — позволяя между собой расти всевозможным кустарникам. Начиная от банальной малины, но не её окультуренный вариант, а дикий, называемый ещё кошачьей или медвежей, за свой красный цвет и маленький размер. Её мы видели больше всего на опушке вдоль просеки. Там же частенько встречались и отдельные кусты, и, даже, небольшие заросли вроде как её, но только черного цвета, и немного кисловатей на вкус, ежевики. Так что, при необходимости, уже есть и заменитель чая — если заваривать не только ягодки, но и их листочки, и, конечно же, сахара положить. Мы все, идя к мосту, часто по пути их дергали и ели, не имея возможности остановится — так было вкусно. Ближе к воде стали встречатся заросли дикой смородины, или как её еще называют — охта, или алданский виноград. В широких промежутках между деревьями даже видели несколько мощных кустов с маленькими полосатыми, и очень кислыми ягодами — диким крыжовником.

— А ты откуда это все знаешь?

— Да я и не знаю этого — просто двое парней из Приморских почти все свое детство и молодость прожили у родни в деревне. Один в Белоруссии, а второй в средней России, и часто все это там встречали. Ну а я, слушая их рассказы, просто напросто, всё интересное записывал…

День 31. Часть 13. Эпизод третий. Небольшие нравоучения. Меркурий и Дед. Небольшой рассказ о природе и проблемы с соседями.

— Значит, тебя там уже начали учить разным сельским премудростям?

— А куда денешься? Как говорят о лошади — влезла в упряжь, теперь хочешь или не хочешь, но вези давай. Так и я.

— А я же предупреждала тебя…

— Не сыпь мне соль на одно место. Я ведь говорил раньше, что оставить такое место чужакам — это просто преступление. И если нет возможности запретить что-то, то нужно его, это дело, просто возглавить. Что я и сделал.

— Да я ведь просто шучу.

— Вот потому, что я это понимаю, так и реагирую.

— Значит — ты без вариантов осел там?

— Ну а как? Если хоть утром, до того, как нашли первых местных, и можно было свернуть всю программу, испугавшись трудностей и проблем… То теперь, приведя сюда это первое пополнение, и, тем более, зарегистрировавшись у экспериментаторов их Главой, отступать-то мне уже и некуда, да и не логично это. Зачем бы тогда было начинать всё это?

— Да я все это понимаю. Прекрасно. Просто как-то не срасталось одно с другим — ты, за весь прожитый тут период, ни разу не лез в управление, оставаясь простым исполнителем, хоть и инициативным…

— Как, каким боком к тебе жизнь повернется, так ты и начинаешь жить. А руководить, быть старшим или командиром? За все те годы, что мы все скрывались от властей, много чего приходилось делать, и этим тоже заниматься. Так что, хоть и небольшой, но опыт и знания есть.

— Не знала…

— А ты о том, что происходило с нами всеми за весь этот период, вообще практически ничего не знаешь. Мы, попав сюда, и наткнувшись тогда, в самом начале, на тебя с подругами, решили просто промолчать. Не стоит ворошить прошлое. Нет в этом смысла.

— Но я все равно хочу узнать всё