Фантастика 2026-152 - Николай Дмитриевич Соболев

фазана, в сопровождении нескольких одноцветных его жен-самочек. Так что можно уже сделать обнадеживающий вывод — тут есть на что, при желании и нужде, охотится, обеспечивая всех хоть небольшим количеством, но мяса. А не питаться только одной рыбой, как у вас.

— Во! Уже деление есть — на нас и вас. Растешь, не по дням, а по часам.

— А что делать? Ведь живу теперь тут, нужно и приспосабливаться к этим условиям.

— Правильно.

— Да я и сам это знаю… Перед мостиком, и после него — метров по пятьдесят вдоль дороги деревья расступаются, позволяя со стороны будущего КПП рассмотреть всех тех, что приближается и отсюда, и оттуда. И это уже очень хорошо — скрытно не подобраться, если вдруг мы будем воевать с теми, кто живет там. Но, сильно надеюсь, что такого не будет. А что будет дальше? Кто же его знает, что может случится в такой непростой жизни.

Когда до своротки к первому, Безымянному складу, оставалось всего ходу ничего, как вдруг с той стороны раздалось несколько ружейных выстрелов, и тихий, из-за солидного расстояния, человеческий крик боли. Прибежав туда всей нашей толпой, узнаем, что отколовшиеся снова решили поупражняться в бросании камней, но не тут то было. Если на первый охрана отреагировать не успела, то на последующие три ответила выстрелами — просто в направлении. И все равно им повезло — самый последний зацепил метателя, которому в очень неприятное место, то есть в задницу, сразу попало пять или шесть дробин. И от неожиданной боли он, сразу же заорав, потерял сознание.

Это, по словам парней из того сообщества, оказался один из ближайших приближенных их старшОго, что был родом из Полтавской области. Приведя через время его в себя, и, даже, не применяя средства для более качественного убеждения, узнали — что обосновались они чуть выше вдоль ручья, на прибрежной поляне. Но, при этом, их состав раскололся на две части, как я уже говорил — и причём меньшая, состоящая из умеренных, в количестве четырех человек, ушла ещё дальше, не желая с остальными иметь ничего общего, и, конечно же, забрав свои терминалы. А эти, восьмеро самых упрямых, живя в шалашах и копя в себе ненависть к восточникам и южанам, не оставляли своих попыток выжить их из склада. Но, даже не заметив сегодня, что ситуация кардинально поменялась, и на их глупые броски могут впервые ответить выстрелами, продолжили свои упражнения. За что и поплатились. Правда не все пока, а только один, но велика беда — начало.

Бросив его на попечение охраны, и предоставив им самим решать, что с ним теперь делать, сделали марш-бросок к следующему жилью. И оставив там уже свою охрану, по узенькой дорожке, ну явно напоминающей своим видом, даже через заросли травы, колею — то ли для автотранспорта, то ли для телеги, не разобрать так сразу сквозь слой земли и зарослей, двинулись на поиски следующей точки жизни.

Опять-таки, своротка к ней нашлась снова через три километра, и она тоже встретила нас так же, как и Безымянная. То есть звуками выстрелов — и частых ружейных, и более редких винтовочных, и даже несколько раз слышны были и револьверные, и пистолетные хлопки. По очень примерным нашим прикидкам, там воевало не менее шести-восьми длинных стволов, из них только два били хлесткими выстрелами нарезного, и как минимум три-четыре коротких.

— Ну и что теперь? — спросили у меня сопровождающие, — если там, раньше, мы заранее знали, кто прав, а кто виноват, то как будем реагировать на вот эту перестрелку? Кто среди воюющих за нас, а кто против?

— Согласен. И что делать пока не знаю. Языка бы взять. Но лезть под пули нет особого желания.

— Судя по тому, что и у нас, что и у Приморского расстояние от вот этой тропы и до домика практически одинаковое, то есть, порядка ста с мелочью метров, то может быть стоит подойти, конечно сторожась, чуть поближе? — сделали мне предложение.

— Ну только если осторожно, — и мы двинулись вперед, или за орденами, или к отпеванию. Но сегодня судьба оказалась повернутой ко всем лицом, а не задом — хоть и пришлось повоевать, но все остались целы. Чего не сказать о жителях этого, так сказать, очередного маленького локального участка.

Пройдя примерно половину расстояния, как авангард услышал слабый шум с стороны зарослей, и тут вдруг почти полную тишину в этом месте разорвал треск ветки, на которую наступили ногой. Он прозвучал с той же стороны, что и шум, но уже очень-очень близко от нас, буквально в десятке метров от тропы. Все мгновенно рухнули вниз, стараясь как можно лучше спрятаться среди высокой травы на практически открытом месте. И нам это вполне удалось. Как именно? Потому что ни девчонка, что через несколько десятков секунд выскочила из зарослей с пистолетом в руке, ни её преследователи, которые вывались тут же, ну только с небольшим опозданием, держа в руках палки в виде дубинок и ножи, никого не заметили.

— Стой, шалава, догоню — на куски порежу, попишу, дрянь, — проорал последний, слегка прихрамывая в движении, — держите её, — продолжил он вопить, видя что его спутники уже практически догнали беглянку.

И тут, поняв, что она попала, и скрыться не успевает, девушка прямо на бегу развернулась на сто восемдесят градусов, мигом припала на одно колено, и ухватив рукоятку второй рукой, открыла огонь. Но прозвучало только два выстрела, и вслед за ними раздался щелчок ударного механизма, сигнализируя, что патронов в обойме больше нет. Один из преследователей, что подобрался ближе, и хромающий крикун рухнули, как подрубленные, но последний, оставшийся целым, резко подскочил… и из-за плеча замахнулся своим дубинатором, метя прямо в голову.

Но вот тут у ближайшего к месту событий нашего парня не выдержали нервы, и он подсечкой свалил чужого противника, который со всего маху грохнулся об землю. Явно во время удара крепко приложившись и спиной, и, тем более, головой — вон как она сразу мотнулась из стороны в сторону. И не успел тот прийти в себя и начать, медленно переворачиваясь, подниматься, как на него навалились сверху, и дополнительно оглушив, чтобы вдруг не завопил, стали вязать за спиной руки. Практически в это же время зашевелилась и подстреленная парочка, и от греха подальше, все остальные мои бросились скручивать уже и их. В поисках ткани, чтобы заткнуть всем трём