Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

— Слушай ты, жукид, — по мне, ты даже и «гражданина» не заслуживаешь. На людях я, может, и буду называть тебя командором, поскольку устав этого требует, но наедине — разве что предателем. Понял?

Амхерст побелел от гнева.

— Если бы наш слабоумный император не защищал тебя на каждом шагу, это стоило бы тебе головы, Брим. Но я еще выгоню тебя из Флота — попомни мое слово.

— Все возможно, — согласился Брим. — Раз уж тебе удалось лишить ИЗО субсидий на будущий год…

— Да, я добился этого, благодарение Вселенной, — гордо признал Амхерст, — как и твоей отправки на Гиммас-Хефдон. Я предупреждал тебя, что будет, если ты выиграешь кубок еще раз. Теперь не то время, чтобы сердить наших друзей из Лиги. Ведь мы только-только сумели сократить наш Флот до таких размеров, что они начали доверять нам. А тут вы, идиоты, суетесь со своими спортивными амбициями и побеждаете их. Я вашу породу знаю, Брим. Вас хлебом не корми — дай повоевать.

— Нет, Амхерст. Ты путаешь меня со своими друзьями из Лиги. Лично я ненавижу войну — может быть, даже больше, чем ты. Никто — кроме разве что чокнутых Контролеров Негрола Трианского — не рвется в бой, чтобы там погибнуть. Мы с тобой оба хотим жить в мирной галактике. Вся разница в том, каким средствами мы сумеем этого добиться. Ты готов все отдать, поднять лапки вверх и этим заслужить мир. А я не верю, что мир можно завоевать без борьбы.

— Вот потому-то нам и надо очистить Флот от таких, как ты. Иначе бессмысленное кровопролитие будет продолжаться бесконечно.

— Ну, всех ты на Гиммас-Хефдон не сошлешь, — улыбнулся Брим. — Мы вам не поддадимся, Амхерст, — никогда. Не забывай, я видел тебя в бою. И знаю твою тайну. Капитуляция — это все, на что ты способен, потому что цена почетного мира тебе не по зубам.

— Я не желаю платить такую цену ради чьего-то гонора. — Лицо Амхерста покрылось красными пятнами. — И не желаю, чтобы ее платили женщины и дети Империи. Кровожадные звери вроде тебя не дождутся этого, карескриец!

— Не желаешь? Ну и дурак! — саркастически рассмеялся Брим. — Да знаешь ли ты, что сделают Облачники с этими самыми женщинами и детьми в результате твоей капитуляции? Они отнимут у них свободу! А такие, как ты, поплатятся не только свободой, но и жизнью.

Мясистая физиономия Амхерста побагровела еще сильнее.

— Жизнью? Да как ты смеешь приписывать такое Лиге? Меня наградят как верного союзника, офицера КМГС.

— Как же, наградят — бластером в висок. Скоро увидишь, как твой «мирный» Негрол расправится с Флюванной и Бетой Ягоу. Контролеры хотят полной власти над тем, что считают своим; я сам видел, как они это делают. И первым делом они убирают предателей вроде тебя.

— Нет! Я не допущу подобных инсинуаций в своем кабинете. Молчать! Молчать!

— Правде рот не заткнешь. Облачники ко всякому делу подходят прагматически. Помнишь, как они резали крылья азурнийским узникам? Они это делали не из жестокости, нет. Просто крылатых людей легче охранять, когда у них нет крыльев. Почему же ты думаешь, что с тобой они обойдутся по-другому?

— Не желаю я больше этого слушать! — завопил Амхерст. — Не желаю! Слышишь? Лига мне доверяет и никогда не причинит мне вреда. Я их друг!

— Друг? — безжалостно фыркнул Брим. — У Контролеров нет друзей, кроме самих Контролеров. Поди угадай, на что способны безмозглые дураки вроде тебя, — проще от вас избавиться. Попомни мои слова, Амхерст: если твое желание сбудется, тебе не жить.

— Нет! — пролепетал Амхерст. — Нет! Негрол Трианский хочет мира! Не станет он нападать на Флюванну. Ты все врешь, Брим. Ты сам дурак!

— Может, ты и прав, Амхерст. Каждый подданный Империи имеет полное право строить из себя дурака на свой лад. — Глядя на багрово-красного лидера КМГС, Брим понимал, что попал в точку. Страх перед боем у Амхерста пересиливал даже страх перед смертью. И если Пувис Амхерст так устроен, его сподвижники, видимо, работают так же.

В этом специфическом страхе Брим видел единственную надежду как для Империи, так и для себя самого. За этим он, собственно, сюда и пришел.

— Ну ладно, Амхерст, — сказал он. — Не могу я торчать у тебя целый день. Хочешь сказать еще что-нибудь — говори. У меня есть дела поважнее, чем сидеть и болтать со ставленниками Лиги.

Амхерст из красного сделался белым.

— Ах ты, ничтожество, жалкий подонок. Как ты смеешь…

— Я многое смею. Это входит в мои обязанности. Амхерст сощурился, нервно ломая пальцы.

— Убить бы тебя за твою наглость, — еле слышно выдавил он.

— Хорошая мысль. Полагаю, у тебя не хватит духу сделать это самому?

— С-считай себя покойником, — прошипел Амхерст, явно не владея собой.

— Подумай хорошенько. — Брим встал со стула и аккуратно поставил его на место у стены. — Я стану чертовски неудобным покойником и для тебя, и для твоих шутов гороховых из КМГС. Убийство в нашей Империи пока еще считается преступлением, и те, кому следует, будут знать, где искать виновного.

— Мне ничего не грозит, — хвастливо заявил Амхерст. — Я обладаю властью, которая тебе и не снилась.

— Возможно, что человека с твоими связями трудновато будет обвинить в убийстве — особенно если суд поведет честную игру в отличие от тебя. Но ты все равно ничего мне не сделаешь — по двум причинам.

— Это по каким же? — ехидно осведомился Амхерст.

— Мне вспомнились кое-какие имена. Урсис и Бородов. Медведи. Они не станут играть по правилам. И если со мной что-то случится, ты будешь первым, за кого они возьмутся. Скажи, Амхерст, ты видел, как человека разрывают на части — ну, скажем, содескийские волки? Ник Урсис говорит, что это очень шумный и долгий процесс.

— На части? — Весь гнев Амхерста как рукой сняло.

— Угу. Если меня кто-то хоть пальцем тронет, ты испытаешь это на себе. Можешь не сомневаться.

— Карескрийская дворняжка, — прошипел Амхерст.

— Лучше быть дворняжкой, чем простофилей, — бросил Брим, направляясь к выходу. — До свидания, Амхерст. Не надо меня больше вызывать — я сам тебя вызову. Понятно?

— Я еще доберусь до тебя, Брим, — даже если это станет последним делом моей жизни.

— Поглядим. Но помни, если все-таки решишь попытаться: это и правда станет последним делом твоей жизни.

* * *

Как только Брим с Молдингом расположились в неуютном гостиничном баре, туда вошел придворный курьер. Сверившись с микродисплеем у себя на запястье, он направился прямо к ним.

— Господа, — сухо произнес он, — его высочество принц Онрад рекомендовал мне первым делом