Весь Нил Стивенсон в одном томе - Нил Стивенсон

земли, позволив своей жертве выбросить вперед обе ноги (что в нормальной ситуации невозможно) и врезать третьему нападавшему. Я услышал, как хрустнули ребра. Но оторвавший его от земли громила даже не заметил этого, только развернул его и методично, несколько раз ударил о ржавую стену. Тип со сломанными ребрами прыгал на месте и орал без слов, кромсая воздух ножом.

Так уж вышло, что я смотрел на него, когда половину его мозгов разнесло по стене отсека. Толстяк надо мной выпрямился, и я врезал ему коленом в пах. А после меня залило фонтаном крови, когда в середину спины ему пришла пуля.

Он повалился боком на алтарь, снес его, как трактор рождественскую елку, и в воцарившейся затем тишине я услышал тоненькое «трынь-трынь-трынь», с которым покатилась по полу граната.

Я буквально взлетел на подвесной мостик, где сбил с ног Барта, так что мы оба приземлились в соседнем отсеке. Только я успел вспомнить про боль, как взрыв гранаты встряхнул перегородку словно перкуссия тяжелого рока. Следом с грохотом в нее врезались осколки, и я едва не оглох.

Над нами возник Бун: он стирал с лица кровь и тряс головой, стараясь прийти в себя. Его голова и так уже пострадала. Барт опасно размахивал револьвером.

— Забери-ка лучше ты у меня пушку, — попросил он. — Я вдрызг пьян.

— Хорошо, что это была не «Клеймор», — пробормотал Бун, — иначе не было бы задержки во времени.

— Казалось, полминуты прошло, — вырвалось у меня.

— Скорее пять секунд.

Развороченный отсек выглядел в целом так, как я и ожидал. Серебристая труба переломилась пополам. Набухая в разломе, по ней мерно стекала на дно золотистая жидкость. Незачем даже проводить анализ.

Но что делать с убитыми сатанистами? Если дойдет до суда, мы как-нибудь выкрутимся. Только вот трупы полагается хоронить, накрывать их простынями, а не бросать в отсеке баржи, который понемногу заполняется токсичными отходами.

— А впрочем, почему нет? — сказал Барт. — С их точки зрения, они умерли в церкви.

— Согласен, — решительно отозвался Бун и потрусил по навесному мостику. Потратив несколько наносекунд на раздумья, я побежал следом.

Спустились мы с дальнего борта баржи — на случай, если сатанисты привели с собой подкрепление. Едва оказавшись на берегу, я зашел на пару шагов в воду, водя перед собой лучом фонаря. Перед тем как Бун обнаружил гранаты на алтаре и на нас напали, у меня появилось подозрение.

Вонь, которую мы заметили по дороге сюда, исходила не от острова. Она поднималась от воды. Но в других местах гавани мы ее не почувствовали. Только к северу от Спектэкл-айленда, где стоял на якоре «Искатель».

Вытащив из воды с полдюжины дохлых рыб, я швырнул их на берег. Присев над ними, мы их осмотрели.

Если смрад исходил не от умирающей Бостонской гавани, если эти рыбы умерли от трансгенной бактерии, они сдохли бы в разное время. Одни бы разлагались, другие были бы свежими. Но, да простится мне очередная омерзительная мысль, все они выглядели так, хоть на стол подавай. Они сдохли в последние несколько часов.

— В гавани появилось что-то новое, — сказал я. — Что-то ужасно вонючее и невероятно ядовитое. И хуже всего несет возле «Искателя».

— Значит, там что-то происходит, — подхватил Бун.

— Но мы же не видели, как там сбрасывают отходы.

— Конечно. Много лет назад, когда гринписовцы начали снимать на камеру, как люди химкомпаний топят бочки, они сделались ох какие стыдливые и придумали другой способ. Вмонтировали в трюмах заполняемые сверху цистерны и стали спускать отходы через днище, пока корабль идет от одного порта до другого.

— Что сказал сегодня утром Плеши?

— «Сами докажите, что я прав»! — воскликнул Барт. — Это же в «Геральд» напечатали.

— Он сказал: валяйте. Проверьте гавань на бактерии, пожирающие ПХБ. Проверьте канализацию. Докажите, что я прав. Вы ничего не найдете.

— А что, если в потайные цистерны залили какое-то крайне ядовитое, концентрированное вещество, скажем, органофосфат, и сбросили сегодня вечером в гавань? Тогда самое логичное — встать на якорь возле Спектэкл-айленда, в центре заражения. И сбросить отраву в воду. Все живое в воде погибнет. Дохлая рыба никого не удивит, ведь «Геральд» уже раструбила про «Гавань смерти». Но и трансгенные бактерии тоже исчезнут.

— В точности как говорил Кельвин, — сказал Бун. — Если станет совсем плохо, придется долбануть по гавани ядерной бомбой.

— Господи Иисусе! — вырвалось у Барта. — А вам не кажется, что это чересчур?

— Вовсе нет. Послушай. Двадцать четыре часа назад эти типы думали, что им конец. Они выпустили в окружающую среду трансгенную бактерию, и это привело к токсической катастрофе. Они подыскали козла отпущения — Дольмечера, но тот их перехитрил. Сейчас дело обстоит иначе. Ядерную бомбу сбрасывает сама «Баско». Убивает гавань. Черт, и канализацию заодно! Помните, они сгружали на яхту бочки? Скорее всего в них те органофосфаты. Вероятно, их прямо сейчас сливают в водостоки. Искореняют бактерии, заметают следы.

— А не слишком очевидный ход? — засомневался Барт.

— Отнюдь, — возразил Бун. — Это же родные места «Баско». У них большой опыт, как отравить все кругом и выйти сухими из воды.

— До корабля органофосфаты не проследишь, и в канализации тоже, — сказал я.

— Выходит, гады снова выкрутятся, — выругался Бун. Я едва его расслышал, так тихо он говорил.

— Похоже на то, — согласился Барт.

— Нужно попасть на тот корабль. — Не отрывая глаз от заклинаний на борту баржи, Бун словно бы вошел в транс. — Пока они не избавились от улик. Нужно подняться на борт и найти цистерны, из которых спустили органофосфаты.

— И что дальше? — спросил Барт. — Если просто подняться на борт, этим ничего не докажешь.

— Нужно притащить туда журналистов.

— Не получится, пока они не пристанут куда-нибудь, — возразил я. — А якорь корабль бросит на территории завода «Баско», и готов поспорить, там будет усиленная охрана. Мы даже близко подобраться не сможем, не нарушив их права собственности, а тогда нас арестуют.

— Может, на борту корабля удастся учинить что-нибудь зрелищное, такое, что журналисты могли бы заснять с большого расстояния.

— Цистерны в трюме. С большого расстояния их не увидишь, разве только разломать пополам корабль.

— Такое мы уже провернули… Помнишь вторжение в Советский Союз? Мы привезем собственные камеры, сами будем снимать, а после размножим и раздадим пленки.

— Тоже вариант, — сказал я.

— Тоже вариант? — удивился Бун. — У тебя есть лучше?

— Ага.

— Ну и? Взорвать посудину?

— Ну уж нет. Я бы предпочел ненасильственную акцию.

— И какую же?

— Украдем его. Украдем корабль.

— Ух ты! — вырвалось у Барта.

Из глаз Буна едва ли не искры сыпались, словно от двух стрелок