Фантастика 2026-71 - Юрий Иванович

Что же делать? Черт, я даже не уверен, здесь ли мой друг. Что, если его и в самом деле увезли в клановый дом? И у кого я могу спросить совета? На ум пришел только один человек. Вернее, высший эльф и герой. Госпожа Гуй Хотару, мой мастер на Пути Жизни. А еще потенциальная убийца, о которой я не стал говорить Гуй Шену.

После турнира я старался минимизировать наше общение. Даже стал аккуратнее вести себя на занятиях и тренировках, чтобы лишний раз не приходить в лазарет. Тем более, пока изученная техника летнего вихря продолжала прогрессировать и без участия мастера. Если честно, я просто боялся выдать собственную догадку преподавателю. Что, если эльфийка посчитает меня угрозой?

Я же даже ничего ей не смогу противопоставить. Но сейчас на кону стояла не только моя жизнь, но и жизнь моего друга, и больше я медлить не мог. Вечно убегать нельзя, и я направился прямиком в лазарет. Чем скорее все прояснится — тем лучше. В конце концов, мы всегда нормально общались, и, пока я не узнал эти глаза, она была чуть ли не самым доверенным моим человеком среди взрослых.

— Что-то случилось, Вал? — озабоченно спросила Хотару. — Ты ранен? Сломаны кости?

— Нет… вернее, да, случилось, но не со мной. Я в полном порядке. Спасибо, госпожа.

— Должно быть, произошло что-то очень важное, раз ты пришел ко мне, — улыбнулась эльфийка. — В последнее время ты меня избегаешь.

— Да? Наверное, простите, — сказал я, потупившись. — Что вы знаете о поздних детях?

— Прости, Вал, но это тайна клана Джен, и я не вправе ее раскрывать, — покачала головой доктор. — Это одно из условий моего перехода в Гуй. И я прошу тебя его уважать.

— Хорошо. Тогда я буду говорить, а вы кивайте или мотайте головой. Получится, что вы мне ничего не рассказывали. Хорошо?

— Боюсь, это не так работает, — грустно улыбнулась женщина. — Я никаким образом не могу рассказывать, показывать или писать о тайне, о которой могут знать только посвященные высшие эльфы. Исключений из этого правила нет.

— Черт. Тогда просто слушайте. Не отвечайте, — упрямо сказал я, сосредоточенно глядя ей в глаза. — Поздние дети. Это те, чей разум развивается быстрее тела. Их силы могут расти паранормально быстро, а у некоторых и вовсе проявляются с раннего детства. При этом многие из них не используют в техниках собственную энергию Чжен-ци, выкачивая ее из других: из растений и животных. Управляют законами природы, но сами их переносят крайне тяжело. Иногда их адаптация к собственным новым силам выходит из-под контроля. При формировании ядра, которое начинается слишком рано, их тело меняется, ломается, покрывается той силой, которой они наиболее подвержены — природной. Кора, побеги, лианы из волос…

Чем дольше я перечислял известные мне признаки джиннов — магов, обладающих первостихиями, которых старались убивать в младенчестве, чтобы они не натворили дел: что в империи, что в других странах, — тем больше хмурилась Хотару. После некоторых предположений ее брови чуть поднимались, почти незаметно. Но даже то, что мог бы не уловить мой собственный взгляд, цеплял и записывал интерфейс. По всему получалось, что о многих вещах доктор вообще не знала, или их сумели побороть.

— Откуда ты все это знаешь? — спросила эльфийка после того, как я замолчал, выдохшись. — Опять из старинных манускриптов? Это многое бы объяснило.

— Например? — не сдержавшись, спросил я.

— Учитывая все, рассказанное тобой, даже не знаю, есть ли что-то, что следует от тебя еще скрывать. Поздние дети и в самом деле именно такие. Почти. В их раннем младенчестве, когда обнаруживают их великую силу, старейшины запечатывают ее в разуме младенца до тех пор, пока он не подрастет и не сумеет сам ее контролировать. Но благодаря этому мы уже многие тысячи лет не производим на свет уродов. Создание ядра становится куда более опасным делом, но в конце концов именно оно определяет, каким будет новый герой клана Джен.

— Значит, Хироши заперли, чтобы создать его ядро? — пробормотал я. — Поэтому он сказал, что не хочет иметь с нами ничего общего? Потому что знает, что большинство из нас вырастет, пока он борется с собственной природой? Это жестоко. Но если такова плата за то, чтобы оставаться нормальным — возможно, ее стоит заплатить. Я бы точно не хотел, чтобы он портил собственную жизнь только из-за меня.

— Давай так, — предложила Хотару. — Я пообщаюсь со старейшинами и выясню, что с твоим другом, а ты перестанешь кукситься и начнешь уже нормально заниматься. У тебя ведь пока только одна техника Чжен-ци. А к моменту, когда ты станешь золотым адептом, их у тебя должно появиться по крайней мере три, и каждая при этом восьмого ранга. Чтобы при переходе на девятый ты начал формировать ядро.

— Хорошо. Спасибо, госпожа, — кивнул я. Похоже, все же придется разбираться самому. Хотя одна идея у меня в голове попискивала, и оставалось лишь поймать ее за хвост.

Глава 5

— Объясни еще раз. На кой черт мне это нужно? — устало спросил Пинг Фу. — Я и так староста и глава совета Сюэ-ци. Мой младший брат староста у адептов и почетный член Совета. Зачем клану Пинг вмешиваться в работу чужого комитета?

— Не просто вмешиваться, — подчеркивая важность своих слов, поднял я палец к потолку. — Определить его состав. Только подумай: вы по-тихому враждуете уже множество поколений. Но до сих пор в академии кланы Хэй и Пинг были формально равны. Разве это справедливо? А теперь они не только полностью сформируют Совет факультета, но и определят его старосту. Какой силой они станут обладать? Сколько учеников других кланов будут вынуждены слушаться их указаний? Любой Пинг, идущий путем Юань-ци.

— Хватит, понятно, — поднял руку Пинг Фу. — Хочешь сказать, что у нас есть возможность поставить целый клан на место и при этом не прибегать к открытому противостоянию? И кто же тогда возглавит этот Совет? Кто-то из Ксу? Это младший клан, долгие годы находящийся в зависимом от Хэй состоянии. Не многим лучше.

— Я возглавлю, — просто сказал я, пожав плечами. — Почему нет? Чем я плох для такой роли?

— Ты? —