"Фантастика 2025-2". Компиляция. Книги 1-26 - Владимир Брайт

в себя литров, наверное, десять, Колы, но все равно продолжал наслаждаться каждой каплей этого напитка, словно это было в последний раз. Газировка стала моим настоящим якорем, моим кнехтом, к которому я надежно пришвартовался, чтобы течение мрака не уносило меня в глубины своей бездны. Я и раньше замечал, как она воздействует на меня, еще тогда, когда ступал на первые ступеньки бесконечной лестницы, ведущей во тьму природы моего Дара, но сейчас сумел уяснить это окончательно. Не будь в «пыточной» ящиков с Колой, то даже дьявол не смог бы поручиться за то, кто вышел бы из этих стен вместо меня.

Начав работать с бывшим генералом, я вдруг с огромным удивлением осознал, что он откликается на мои манипуляции во сто крат охотнее, чем делали это узники. Его плоть была даже не глиной, которая идеально слушалась движений рук, а каким-то эфемерным веществом, которое подчиняется одному только велению мысли. Не успевал я еще сформулировать внятного приказа, как преобразование уже спешило начаться. И только теперь я наконец в полной мере понял, что хотел донести своими словами Древний, когда говорил, что во время трансформации нужно слушать своих Приспешников.

Мною овладели непередаваемое чувство легкости, ощущение единения с душой покойного и небывалый восторг. Я словно бы работал не один, а со своим верным и преданным напарником, которого у меня никогда в жизни и не было. Амелин понимал абсолютно все с полужеста, с полумысли, улавливая мои даже самые незначительные намерения. Он на самом деле будто бы подсказывал мне, куда именно следует двигаться, чтобы достичь успеха, когда я начинал тормозить и колебаться. Так что с учетом всего этого, вовсе неудивительно, что я управился и завершил трансформацию за считанные часы, которые показались мне мимолетными и скоротечными минутами.

Я распахнул глаза, чтобы воочию полюбоваться первым подобным творением своих рук. Измененный являл собой настоящее воплощение свирепости и первобытной жестокости, потягаться с которым не могло ни единое существо из ныне обитающих на планете. Каждый хищный изгиб на его вытянутой морде, каждый роговой нарост, каждый изогнутый шип заставляли биться чувство самосохранения в неистовом истеричном припадке, поражая разум своим плотоядным совершенством. Он объединял в себе черты многих биологических видов, взяв только самое лучшее и смертоносное от рептилий, млекопитающих и даже насекомых. Но вместе с тем Измененный не походил ни на один из ныне живущих или известных человечеству организмов, а являл собой нечто совершенно новое и неповторимое. Слепая природа никогда бы не смогла создать подобное существо, потому что она никогда не могла воплотить абсолютный идеал. А я сейчас смог…

Амелин, подчиняясь моему приказу, быстро промчался по комнате, развивая немыслимую скорость и совершая умопомрачительные прыжки, отталкиваясь от стен. И у меня просто перехватило дыхание от этого величественного зрелища. Он перемещался с такой мистической грацией, словно был плодом моего воображения, а не существом из плоти. По сравнению с ним даже Морфы Темного, некогда казавшиеся мне вершиной эволюции, выглядели неуклюжими сонными пандами. Его огромные когти крошили железобетон стен так же легко, как человек ломает посохшую глину, и скрытая в его теле мощь просто потрясала воображение.

Несколько одурманенных заключенных, которые увидели, как над ними скачет невиданное чудовище, не выдержали такого испытания психики и испустили дух. Я на автомате припал к банке с газировкой и попытался втянуть разлитую в воздухе Тьму, но вдруг поперхнулся и закашлялся.

Шокированный тем, что почуял, я вскочил со стула, и уставился на собственное творение. Я своими глазами увидел, как оно медленно, еще совсем неумело, но весьма настойчиво, тянет к себе плещущийся в «пыточной» черный туман. Матерь божья… а ведь об этом обмолвился еще Древний! Он ведь что-то упоминал о том, будто Измененные способны поглощать Тьму, но я пропустил столь важные слова мимо ушей, размышляя в тот момент о совершенно другом.

Взгляд звериных, но по-человечески разумных глаз встретился с моим, словно прося подсказки. И я не стал противиться этому зову, а поделился с ним своим знанием, коротко показав, как сам поглощаю Силу.

И будь я проклят, если зверь не кивнул в ответ на мой ментальный посыл! Это, конечно, вполне могло мне и почудиться, но тот факт, что сразу после этого Измененный начал жадно впитывать эманации смерти, игрой воображения уже точно не был!

Я подошел к своему идеальному созданию, припавшему на четыре лапы, и руками обхватил его огромную голову, располагающуюся на уровне моего лица. Прижавшись лбом к его морде, покрытой костяными наростами, я простоял так минут десять, любуясь буйством черного пламени в его глазах, и ощущая с ним сверхъестественное единение. Наверное, такая же Тьма всегда плескалась и в моем взгляде, и именно ее вид так сильно пугал людей.

Я сделал это. Я смог. Я создал совершенство и породил нечто даже более безупречное, чем Темные Жрецы. С некоторыми оговорками, конечно, ведь Измененный вряд ли сумеет так же оперировать Силой, а не просто накапливать ее. Но все же этот новый вид мне виделся более совершенным творением, чем были я и Древний.

Последующие тесты, призванные выявить способности к управлению Силой, ожидаемо потерпели полную неудачу. Зверь наотрез отказывался, если можно так сказать, отдавать то, что стало принадлежать ему, как бы я его об этом не просил или не приказывал. Причем, это был именно категоричный отказ, а не простая неспособность, так что это могло означать, что у моего создания была какая никакая, но все-таки собственная воля. Интересно, а сумею ли я сломать этот внутренний тормоз в ком-либо из последующих Измененных?

С некоторой неохотой отойдя от своего первого совершенного Морфа, я снова уселся на одинокий стул, борясь с внезапно всколыхнувшимся внутренним смятением, пополам с вдохновением. Как оказалось, таящийся во мне Дар был не просто инструментом разрушения и убийства, но и нес одновременно с этим божественную искру творца, позволяющую созидать. Да, пусть это было созидание, зиждущееся на фундаменте из смертей, страха и боли, но все же. Быть может, я смогу даже вдохнуть неподдельную жизнь в своих созданий, а не только ее подобие? Удастся ли мне наделить их полноценным самосознанием и волей, создать с нуля репродуктивную систему, сделав способными к собственному воспроизводству, вывести новый вид, который станет доминирующим на этой планете? Почему нет? Ведь это все можно сделать, привлекая к работе все тех же зоологов!

Внезапно мои свернувшие не в то русло мысли прервал сильный толчок под локоть. Я удивленно повернулся, и увидел морду Измененного, что неодобрительно сверлил