Фантастика 2026-95 - Павел Шимуро

скользнула по броне Медведя, оставив яркую царапину на керамической пластине, но он даже не поморщился — просто продолжал бежать, прижимая к себе тяжелый ПК. Добежали до стены здания, прижались к ней, переводя дыхание. И уже не торопясь, дождавшись отмашки Лехи по рации, что прямо за дверьми никого нет — дрон все проверил, — ворвались внутрь.

Внутри здания царил полумрак — электричество, видимо, вырубили еще в начале штурма, а может, его тут и вовсе не было. Пахло гарью, порохом и чем-то неприятно сладковатым. Штурмовая группа Смита, не мешкая, пошла направо, прикрывая друг друга автоматами. Значит, нам — налево, чтобы не путаться и не устроить случайную перестрелку своих со своими в темноте.

Но стоило мне сунуться в коридор, как дверной косяк перед моим носом разлетелся деревянными щепками, исчерченный пулями. А сам я не остался без башки только за счет нечеловечески быстрых рефлексов — тренировки и постоянные стычки научили тело реагировать быстрее мозга. Просто успел рухнуть назад за долю секунды до еще одной очереди, которая, не найдя на пути моей многострадальной головы, улетела в потолок и заскакала по коридору за нашими спинами рикошетом. Где-то сзади материально выругался Костя.

Леха по рации быстро сообщил, что противник практически сразу за стеной, в первой же комнате справа — дрон все видел через пробоины в стене. И предложил мне не маяться ерундой, а просто закинуть бандюкам гранату через окно со двора. Это будет быстрее и безопаснее, чем пытаться штурмовать в лоб укрепленную позицию. Я, даже не раздумывая, согласился с этим планом — незачем рисковать людьми ради красивого жеста. Отмахнул рукой Медведю, мол, готовься давить огнем, если кто побежит, и достал из подсумка гранату РГО.

Высунулся из здания обратно на улицу, соблюдая все меры безопасности — пригнувшись и держась в тени стены. Прошел по стеночке, стараясь не шуметь, до нужного окна. Его уже выбило чем-то — то ли взрывной волной, то ли пулями, — так что одной проблемой было меньше. Не придется разбивать стекло и предупреждать противника. Когда Леха подтвердил по рации спокойным, профессиональным тоном, что да, противник именно в этой комнате, три человека с автоматами у дальней стены, пятеро по центру, двое в углах у дверей, — вынул чеку из гранаты, мысленно выдохнул, настраиваясь, и отпустил скобу. Замедлитель характерно хлопнул, я досчитал про себя размеренно: «и-раз, и-два, и-три», и ровно на «три» ловко швырнул РГО в окно, целясь в центр помещения.

Взрыв прозвучал тут же, оглушительно и мощно. Барабанная дробь осколков по стенам, звон разлетающихся вдребезги остатков мебели и звучащие для меня почти музыкой крики боли и отчаяния. Граната сработала идеально — в замкнутом пространстве РГО превращалась в абсолютное оружие.

Медведь, не теряя времени, тут же выскочил в коридор, словно чертик из табакерки, и вбил в пытающихся убежать по коридору двух окровавленных «воронов» очередь на добрый десяток патронов. Те даже не успели толком развернуть автоматы в нашу сторону. Я тем временем попросил Леху глянуть дроном внутрь комнаты и доложить ситуацию — надо понимать, есть ли там еще угроза.

Через несколько томительных секунд, пока мы держали коридор под прицелом, он отчитался по рации:

— Джей, там внутри просто фарш. Стены в красном аж до потолка. Если кто и жив из этих, то он только стонет и явно не помышляет о каком-либо сопротивлении. Можно заходить и зачищать окончательно.

— Принял. Николай? Ты слышал доклад. Заходи и ликвидируй там всех, кто подает признаки жизни. Медведь — прикрываешь его, держишь коридор.

Николай явно замялся — я увидел это по его лицу даже в полумраке коридора. Он как-то странно переминался с ноги на ногу.

— Жень, я это… может, можно как-то иначе? Ну, вон, Медведь их зачистит, а я его прикрою? Я ведь неплохо стреляю, прикрытие обеспечу нормальное…

— Что, тебе не хочется марать руки? — я уставился на него с нескрываемым удивлением.

— Да нет, что ты… просто… ну… я никого не убивал вот так, глаза в глаза… Особенно раненых. На расстоянии — да, стрелял, это как-то… абстрактно, что ли. А тут…

— Ничего, пора тебе, паренек, учиться страху божьему, — я говорил жестко, не оставляя места для возражений. — Никогда еще не убивал раненых и безоружных? Что ж, самое время начать. Наш великий Император и Бог в одном лице, Молчаливый Вовка, приказал — никаких пленных. Это его прямое указание. Так что вперед, выполняй команды босса. Это приказ, Николай.

Пока говорил по рации, я вошел внутрь здания обратно и последние слова произнес уже вслух, практически Николаю прямо в ухо, чтобы он точно все понял. Он сморщился, словно от зубной боли, и уставился на меня взглядом оскорбленного в лучших чувствах человека — классический взгляд «я не желаю этого делать и вообще возмущен до глубины души».

— Я не буду стрелять в безоружных раненых, — выдавил он сквозь зубы. — Это негуманно. Это военное преступление, если хочешь знать.

— Будешь. Тебе лично приказал Вовка, а сейчас еще и я дублирую этот приказ. Это боевая обстановка, и ты обязан выполнять приказы. Ты тратишь наше драгоценное время в крайне опасной ситуации, подвергая риску всю группу.

— Недаром про тебя говорили на базе, что ты просто кровожадный псих… — Николай с лицом смертельно оскорбленного интеллигента демонстративно отвернулся от меня. — Я не стану выполнять команды бешеного придурка с ПТСР… иди своим зверькам агрессивным приказывай, может, они тебя слушаются.

Моя рука с пистолетом мигом оказалась у его затылка, пребольно вогнав холодный ствол ПМ в ямку на тыльной стороне черепа. Николай застыл.

— Повтори еще раз, что ты сейчас сказал, — процедил я сквозь зубы. — Ну же, ты же такой храбрый воин! Давай, повтори про психа.

— По-по-пошел ты, Джей! — голос его дрожал, но он пытался держаться. — Ты не выстрелишь. У тебя не хватит духу убить своего…

Палец вдавил спусковой крючок до конца. Выстрел глухо хлопнул в замкнутом пространстве коридора. Николай рухнул вперед, как подкошенный. Медведь резко обернулся на выстрел и негромко, с некоторым сожалением, сказал вслух:

— Ты был прав, командир, субординация — это святое. Но у нас будут серьезные проблемы после возвращения. Вовка не обрадуется потере бойца.

— Плевать! — огрызнулся я, все еще трясясь от ярости. — Это прямое нарушение субординации в бою, отказ выполнять боевой приказ и оскорбление командира. По законам