Русская весна - Норман Ричард Спинрад

но в космопорте с нулевой гравитацией… Если бы вы не ощущали свой зад, прижатый силой тяжести к сиденью, иллюзия была бы полной. Джерри казалось, что он плывет к большому круглому иллюминатору и наблюдает, как «Дедал» идет к нему от Земли.

Перспектива опять изменилась. Джерри был в открытом космосе, он даже слышал фырканье реактивных двигателей своего скафандра. Он висел над воистину причудливой космической станцией, подвешенной на геосинхронной орбите. Сферы, переходы и модули космограда были слеплены между собой, как модель сложной органической молекулы, набранной из всякого хлама. Металлическая плита палубы торчала под куполообразным модулем. Она походила на вход в отель «Плаза» — и в самом деле, им показывали космический отель будущего.

На этом сеанс закончился, и несколько минут спустя они с Николь стояли снаружи в золотых лучах солнца, щурясь и приспосабливаясь к реальности.

— Все в порядке, Джерри? — спросила Николь, озабоченно глядя на него. — У тебя такой вид, будто ты еще там, в космосе…

— Все в порядке, просто глаза еще не привыкли к солнцу.

Но по правде что-то действительно изменилось. Всю долгую поездку на такси к центру Парижа Джерри мысленно был в космосе, пытаясь припомнить, что он читал о проекте «Дедал». Двигатели «роллс-ройса» применялись уже лет десять, их как будто сконструировали еще до того, как правительство Тэтчер отказалось от проекта. Сейчас над «Дедалом» работало ЕКА: предполагалось, что это будет комбинация космического челнока «Гермес» и гиперзвукового авиалайнера. Коммерческие полеты в отель на орбиту? Это уже из области наркотических галлюцинаций Роба Поста…

С другой стороны, если у вас действительно есть космоплан, вы можете вывести его на геостационарную орбиту с помощью вспомогательной ракеты — конечно, не на той телеге, которую показывали на экране. Вам придется пустить пламя прямо по главной оси, и вам придется убрать выхлопное устройство с фюзеляжа — возможно, на кормовую балку или…

Во время обеда — восхитительная еда в ресторане «Жюль Верн» на верху Эйфелевой башни — продолжалось то же самое. Джерри ел, пил, посматривал на сказочный вид, умудрялся поддерживать несерьезный разговор с Николь и даже возбудился, когда она щупала его под столом, но все его мысли были сконцентрированы на другом.

Вся идея была бы сумасшедшей еще десять лет назад: коммерческая авиация на орбите, космические буксиры, везущие лайнеры в отели на космических станциях, — вообще, набор небывальщины, напоминающий старый фантастический фильм. Но если такая цель была безумием, то безумием божественным, которое, увы, исчезло из американских космических программ. И кроме того, если говорить о технике, все это было исполнимо. «Дедал» строился; из модулей русского космограда на деле можно слепить какую-нибудь задницу, заменяющую отель, и, конечно, вы сможете втащить все это на орбиту — на модификации военных «космических саней», над которыми он сам работал в Дауни. И однажды у вас будет цельная система, способная обеспечивать жизнь отеля на геосинхронной орбите; тогда настоящую лунную колонию устроить легко, и даже Марс станет местом для туризма еще при жизни Джерри…

В отеле его ждала записка от Андре Дойчера, в которой говорилось, что он заедет за Джерри завтра в 11.00 — им назначена встреча в штаб-квартире ЕКА. Джерри показал Николь записку лишь после того, как лифт поднял их наверх.

— Значит, Джерри, сегодня наша последняя ночь, — сказала Николь. — Но, по-моему, мне лучше уйти сейчас.

— Почему? — спросил Джерри.

— Твой приятель, Андре Дойчер, — умный человек. Это должно кончиться до того, как расставание станет слишком грустным. Тебе не следует влюбляться в проститутку, Джерри.

Она была права. Так или иначе, этому не суждено продолжаться, и лучше, чтобы все кончилось сразу. И Джерри заказал самое дорогое шампанское и лучшую икру, и они с Николь еще долго сидели, пили шампанское и почти не разговаривали — о чем было говорить, на самом-то деле? Потом она поднялась, нежно поцеловала его и ушла.

Джерри Рид долго стоял у окна и пытался разобраться в своих чувствах. Ему казалось, что он должен грустить — какая женщина навсегда ушла из его жизни! Да, он жалел об этом, но, к удивлению своему, понимал, что он счастлив.

Джерри открыл окно, вышел на балкон и, как в то золотое утро три дня назад, посмотрел на Париж. Была ночь, и город кипел огнями и янтарно-красными потоками фар на мостовых. Вдали, словно маяк, светилась Эйфелева башня, а на темной воде Сены сверкали белые мигалки прогулочных катеров. Париж стал иным для Джерри, и не из-за темноты. Теперь — Джерри Рид знал, что скрывается под этой картинкой с почтовой открытки: он — пусть малость, но ощущал себя частью города, слышал его речь, хоть и не мог пока что разобрать слова.

Он взглянул на ясное ночное небо, белесое от городских огней, и увидел над Городом Огней лишь серебряный серп Луны, несколько звезд первой и второй величины и Марс с Юпитером. Но когда глаза привыкли, он разглядел еще несколько светлых точек, часть которых неторопливо и целеустремленно плыла по парижскому небу. Советские космогорода. Американская космическая станция. Он знал, что над ними плывут не видимые отсюда спутники-шпионы, спутники связи и только-Пентагон-знает-что. И еще дальше — советская лунная лаборатория, постоянная база на другой планете. Нескончаемый танец огней там, наверху, тоже говорил с ним о мечтах живых, о мечтах утраченных и мечтах, которые могут возродиться. Он вспомнил, что повторял ему Роб Пост:

«Тебе повезло родиться в нужное время, Джерри. Ты будешь жить в золотом веке освоения космоса, малыш. Это — твое. Ты можешь стать одним их тех, кто это осуществит».

Очень долго эта надежда казалась утраченной, ее уничтожила катастрофа «Челленджера», Стратегическая оборонная инициатива, «Космокрепость Америка». Но слова Роба приобретали сейчас новый, пугающий даже смысл, они снова стали верными, но в том смысле, какого Роб, наверное, не мог себе вообразить или иметь в виду. Золотой век космоса возрождался здесь, — здесь и сейчас. А завтра — Джерри был точнейше в этом уверен — он получит Шанс, последний шанс стать одним из тех, кто это осуществит.

И он вспомнил кое-что еще — однажды это сказал ему Роб, когда он впал в уныние и опустил руки. Роб повторил слова одного знаменитого гонщика, обладателя Большого Приза:

«Я точно знаю, что могу научиться ходить по водам, — сказал он интервьюеру. — Мне пришлось бы отказаться от всего остального, но я мог бы ходить по водам».

Подлинный Европейский дом

Предложения англичан и французов, как бы хитроумны и неопределенны они ни