Железная рука Императора - Мария Самтенко

– Ах, вы так!..

Он сгребает меня в охапку, целует, не давая ничего сказать. Я засовываю руки ему под рубашку, стаскиваю через голову. Потом светлость снова хватает, прижимает к себе, страстно целует, забирается под платье. От прикосновений бросает в дрожь, белье летит на пол, я горю от желания. Ладони стискивают грудь, ягодицы, и вот пальцы, которые я кусала, уже касаются меня в таких местах, что любой другой получил бы по морде.

Ласки заставляет меня извиваться от нетерпения, потом я оказываюсь под ним. Быстро, глубоко, и когда я вскрикиваю от наслаждения, мне снова закрывают рот поцелуем.

И первое, что светлость произносит, обнимая меня после всего, звучит как:

– Интересно, как там коза?

Я, может, свалилась бы с дивана, если бы светлость меня не обнимал. Определенно, хорошо, что он уже не думает про родителей, но коза?

– А можно мне как-нибудь пояснить ваш ассоциативный ряд?

Светлость отвечает не сразу:

– Сначала, Оленька, я думал про вас. Про то, что я не знаю никого лучше вас, но не суть. Потом я подумал про господина Райнера: интересно, доехал ли он до родни? И потом, соответственно, про козу. У меня она почему-то очень четко ассоциируется с этим господином.

Я прижимаюсь к нему, шепчу, что насчет козы совершенно точно нужно будет потом уточнить. Главное, не сейчас, потому что пока я хочу просто лежать.

Глава 18

Встреча с Василием у меня проходит в Кронштадте, на Якорной площади у Никольского морского собора. С непривычки приезжаю раньше и трачу свободное время, чтобы осмотреть окрестности: собор, здание Гостиного двора, памятник Петру Первому, многочисленные улочки и прочее, прочее. Погода, конечно, не располагает к прогулкам: холодно, мерзко, снег с дождем летит как будто сразу со всех сторон, и очень легко почувствовать себя революционным матросом.

Возвращаясь к собору, нахожу табличку с датой основания. Читаю, что его строил архитектор Косяков, долго думаю. Хотя, конечно, это я не всерьез. Собор красивый, а с фамилией кому угодно может не повезти.

Василий появляется на Якорной площади в назначенное время, минута в минуту: высокий, широкоплечий, усатый, с военной выправкой. По виду и обхождению этот человек напоминает что-то среднее между Степановым, князем Андреем Болконским и поручиком Ржевским (из-за усов).

Общаемся мы в ближайшей кондитерской. Когда Василий хочет церемонно поцеловать мне ручку, а чуть позже и оплатить счет за чай с пирожными – идея о раздельных счетах для этого мира слишком прогрессивна – я задаюсь вопросом «почему он до сих пор не женат»? Вроде и на маменькиного сынка не похож, что можно было предположить после беседы с Есенией. Да и в целом достаточно приятный человек. Но тот же светлость к тридцати пяти годам успел жениться четыре раза, а здесь что не так? Может, невесты не подходят под высокие стандарты родни?

Но я эту тему, конечно, не поднимаю: лучше осторожно уточнить у Степанова. И ручку для целования Василию не даю, а то мало ли чего. А тот только и рад состроить грустное усатое лицо и сказать, как он сожалеет из-за этой витающей в воздухе напряженности в отношениях между ним и светлостью.

– Вы все от него слишком много хотите, – говорю я, разламывая эклер чайной ложкой. – Михаил Александрович должен быть ангелом во плоти и любить всю родню. Включая, например, вас. Но он ведь не может себя заставить.

Василий отставляет блюдечко для чая, чтобы возразить:

– Что вы, Миша, наоборот, вечно думает, как всем угодить. В семье, на службе. Ему хочется, чтобы его за это полюбили.

– А как надо?

– Быть собой, – пожимает плечами Василий. – Это лучше, чем быть удобным.

Ну вот и что мне с этим сделать? Стукнуть его, что ли? Сидит, сплетничает, как старая баба, да еще и хвалится, что его любят таким, как он есть, а светлость, видите ли, нет! Ну вот бывает так с неродными детьми, но это не повод для снисходительной раздачи советов!

– Знаете, мне что-то вспомнился Достоевский с «Кроткой». Это же там ростовщик не разговаривал с молодой женой, чтобы она сама догадалась, какой он суровый, гордый, великодушный и страдает?

– Забавно, как у вас с ним сходятся вкусы. Миша тоже любит Достоевского. А мне ближе Толстой. А как вам «Господа Головлевы» Салтыкова-Щедрина? Маменька говорила, что в детстве Миша был похож на Иудушку.

– А вот за это, Василий Николаевич, можно и в морду получить!

Я вскакиваю, но за секунду до фингала Вася бросается извиняться и объяснять, что не хотел оскорблять никого высоколитературными сравнениями. Просто желал проверить, что за девица попалась его молочному брату! А то его загадочная влюбленность в молодую княгиню Черкасскую озадачила всю родню еще на стадии помолвки. А потом свадьба – спустя пару недель после окончания ссылки! И уход в чужой род!

Сейчас, после свадьбы, все более-менее улеглось. А вот когда родственники только получили пригласительные, вот тогда-то бурлило и еще как!

Никто из родни ничего не понимал, Его Императорское Величество улыбался в ответ на вопросы, и только Сандро и Лиза говорили, что сын в состоянии сам решать, кого вести под венец – но они и без того поддерживают и одобряют почти каждую его идею, так что их можно и не слушать. Сам светлость только отмахивался от родни, заявляя, что уже все решил, и не позволит семейству пить кровь ни ему, ни его будущей жене.

Когда я спрашиваю, кто был недовольнее всех, Василий отвечает: Кирилл Владимирович и Дмитрий Павлович. Что лично его удивило, потому что ни тот, ни другой не проявляли особого интереса к жизни светлости до этой свадьбы. Дмитрий потом признался, что хотел устроить Степанову брак с другой девицей из числа дальней родни, а вот какой интерес был у Кирилла Владимировича, так никто и не узнал.

– А что за девица? – уточняю я на всякий случай.

Василий отвечает, что как-то и не спросил. Побоялся, что эту девушку начнут сватать ему.

Еще чуть-чуть обсудив родственников, я перевожу разговор на тему погибшей на свадьбе кормилицы. Выспрашиваю все, что могу, стараясь максимально восстановить картину событий, и наконец прощаюсь.

Василий серьезно кивает и предлагает проводить. Отказываюсь, но даже не из-за светлости, а потому, что после беседы я поняла – мне