Я еще не бог. Книга #35 - Сириус Дрейк

Я проснулся от того, что Лора орала мне прямо в мозг какую-то бодрую мелодию. Кажется, местный вариант побудки.

— Выключи это, — простонал я, натягивая подушку на голову.

— Не-а. Уже девять утра. Ты проспал завтрак.

— Какой завтрак? Я заснул в шесть.

— Твои проблемы. Вставай, соня. Романов уже час как на ногах.

Я с трудом разлепил глаза и сел на кровати. Тело ломило так, будто меня всю ночь били мешками с песком. Хотя нет, после ночного разговора с Петром Первым я просто лежал и смотрел в потолок, прокручивая в голове каждое его слово, а Лора продолжала устанавливать обновления.

Рассказать Петру о встрече?

Нет. Не сейчас. Это только собьет его с толку перед переговорами. Пусть думает, что мы встретим его отца на нейтральной территории. Так будет лучше для всех.

— Ты уверен? — спросила Лора, читая мои мысли. — Скрывать информацию от союзника не самая умная идея.

— Я не скрываю. Я откладываю.

— Ага. Так говорят все, кто потом получает нож в спину.

— Лора, он мой союзник. Не враг.

— Пока что.

Я проигнорировал ее пессимизм и пошел умываться.

* * *

Петр сидел в общем зале гостиницы и завтракал чем-то, отдаленно напоминающим кашу. На его лице было выражение человека, который пытается понять, что именно он ест, но боится спросить.

— Доброе утро, — сказал я, садясь напротив.

— Доброе, — он отодвинул тарелку. — Ты ужасно выглядишь.

— Спасибо. Вы тоже.

— Не спал?

— Почти. А вы?

— Как младенец, — он пожал плечами. — Странно, учитывая обстоятельства. Но я давно научился отключаться перед важными событиями. Иначе сойдешь с ума.

Хозяин гостиницы принес мне такую же подозрительную кашу и чашку крепкого кофе. Кофе оказался на удивление приличным. Каша… Ну, я предпочел не анализировать ее состав.

— Кстати, — Петр кивнул на радиоприемник в углу зала, — включи погромче. Там что-то интересное.

Я прислушался.

Из динамика доносился возбужденный голос диктора. Лора мгновенно перевела с арабского:

— «…историческое событие для нашей страны! Сегодня утром в порт Александрии прибыл корабль с российским императором Петром Первым и его супругой Екатериной! Царская чета планирует провести в Египте несколько дней. На сегодня запланирована обширная культурная программа: посещение музея, прогулка по набережной Нила и торжественный ужин с представителями египетской знати…»

Я чуть не подавился кофе.

Сегодня утром? Прибыл сегодня утром?

— Интересно, — Петр нахмурился. — Значит, он только что приехал. А я думал, он уже здесь.

— Видимо, нет, — я старался говорить ровно. — Культурная программа, надо же. Музеи, прогулки… Не знал, что твой отец любит искусство.

— Он не любит, — Романов скривился. — Он ненавидит музеи. Считает их пылесборниками для мертвецов. Это явно для прикрытия.

— Или для Екатерины, — предположил я.

— Возможно. Мама всегда любила историю.

Диктор продолжал разливаться соловьем о величии русского царя и о том, какая честь для Египта принимать столь высокого гостя. Судя по тону, местные власти были в полном восторге. Или в полном ужасе, что в дипломатии часто одно и то же.

— Миша, — голос Лоры был задумчивым, — он ведь сказал тебе ночью, что Екатерина спит наверху. В этой самой гостинице.

— Помню.

— И теперь по радио говорят, что он прибыл только утром. В Александрию. Которая в ста пятидесяти километрах отсюда.

— Тоже помню.

— То есть либо он телепортировался туда после вашего разговора, либо…

— Либо это прибыл его двойник, — закончил я мысленно.

— Или он очень быстро выселился из гостиницы.

Вариантов было много. И ни один мне не нравился.

— «…после культурной программы царская чета отправится к пирамидам Гизы, где, по слухам, запланирована важная встреча…»

Петр Петрович резко выпрямился.

— Слышал?

— Слышал. Значит, расписание не изменилось, — кивнул я.

— Пирамиды. Сегодня вечером.

— Похоже на то, — я начал поедать кашу в ускоренном темпе.

Романов допил свой кофе одним глотком и встал.

— Нужно подготовиться.

— Успеем. До вечера еще много времени.

— Время имеет свойство заканчиваться в самый неподходящий момент, — Романов направился к лестнице, но остановился. — Миша.

— Да?

— Ты точно в порядке? Выглядишь так, будто увидел призрака.

Я вспомнил лицо Петра Первого в полутьме кафе. Его усталые глаза. Слова о том, что ему скучно без достойного противника.

— Просто не выспался, — ответил я. — Идите, я догоню.

Когда он ушел, я откинулся на спинку стула.

— Лора.

— М…?

— Проверь все записи с деталек за ночь. Есть ли следы телепортации в радиусе километра от гостиницы?

— Уже проверяю… Есть. Два всплеска. Один в три часа ночи, второй в пять утра. Оба примерно в трехстах метрах отсюда.

— Направление второго?

— Северо-запад. В сторону Александрии.

Значит, он действительно был здесь. Разговаривал со мной. А потом телепортировался в порт, чтобы «официально прибыть» утром на корабле.

Зачем такие сложности?

— Потому что он не хочет, чтобы кто-то знал о вашей встрече, — озвучила Лора мою мысль. — Так же, как и ты.

— У нас с ним больше общего, чем мне хотелось бы.

— Это точно.

— Но он сказал, что мы встретились случайно? — задумалась Лора.

— Скорее, это связано с Екатериной.

Я доел завтрак, хотя аппетит пропал окончательно. Потом поднялся в номер, чтобы привести себя в порядок.

Культурная программа. Музеи и прогулки.

Интересно, о чем думает Екатерина, пока ее муж водит ее по достопримечательностям? Знает ли она о предстоящей встрече? О том, что сегодня вечером она впервые увидит своего сына за столько времени?

Впрочем, это не мое дело. У меня своих проблем хватает.

— Кстати, — Лора вывела передо мной голографическую карту, — я нашла несколько удобных точек для наблюдения за пирамидами. Если хочешь прийти раньше и осмотреться.

— Хорошая идея. Покажи.

Следующие несколько часов мы потратили на планирование. Маршруты отхода, точки телепортации, возможные ловушки. Петр Петрович присоединился к обсуждению, внося свои коррективы. Болванчик старался раскинуть свою сеть деталек как можно шире, чтобы я видел больше мест для телепортации.

Ни один из нас не упомянул очевидного: что бы мы ни планировали, Петр Первый наверняка продумал все на десять шагов вперед.

Но это не значило, что мы сдадимся без боя.

— Готов? — спросил Романов, когда