Тыквенный латте для неприкаянных душ - Карла Торрентс

– Ну конечно! – воскликнул Джимбо. – Здесь мы всего достигнем.

Они запрыгали, как дикие, и снова обнялись.

– Знаешь что? Иногда мне трудно уснуть. Твой храп, как у старого кабана, был для меня как колыбельная, я привык к нему. Мне его не хватало, – сказал парень.

– А мне не хватало твоего, придурок.

Они болтали часами, чтобы наверстать упущенное, но с наступлением ночи проголодались и спустились перекусить. С самодельным фонарем они спустились по ступеням к берегу.

– Ты здорово устроился, – заметила Пам, пока Джимбо показывал ей свою хижину.

– Да, вполне неплохо, – согласился он.

– Уютно, и вид хороший.

Молочное сияние луны представляло море дружелюбно, мягко освещая голубое полотно, простиравшееся перед ними, безбрежное и бесконечное, дикое и безмятежное одновременно.

– Я думаю постепенно ее расширять, – сказал он, – добавить больше комнат, чтобы были разные помещения, понимаешь? Еще хочу выкопать небольшой туннель, для этого понадобятся твои копытца.

– Туннель? – удивилась она.

– Да, чтобы соединить хижину с морем. Представь: просыпаюсь утром, прыгаю с кровати в нору – и готово, я уже в воде.

Пам рассмеялась.

– Звучит забавно. Но тогда, выходит, ты не будешь жить наверху? Останешься здесь?

– Буду чередовать, по настроению.

– Ну что ж, отлично, – кивнула она, прижимая руки к пустому животу.

– Схожу за парой рыбин. – Джимбо снял верхнюю одежду. – Есть предпочтения?

– Удиви меня! – воскликнула она, сглатывая слюну. – И пить тоже хочется, рядом есть река?

– Да, – ответил парень, – за крайними домиками, ты услышишь. Там большие камни, на которые можно забраться, чтобы достать до воды, но осторожнее, они скользкие.

– Ладно, я возьму вот эти ведра, – сказала она, указывая на груду у входа в хижину. – И пойду наверх.

– Я быстро. – Джимбо прыгнул в воду и исчез в волнах.

* * *

«Посмотрим…»

Пам закатала рукава и опустила руки в ведро с водой, которую принесла из реки. На столе она нашла щетку с жесткой щетиной – старую, но чистую и в достойном состоянии – и с ее помощью счистила грязь, скопившуюся между пальцами, под ногтями и в складках кожи, пока ладони не стали красными и безупречно чистыми.

Свечи и несколько факелов, которые им удалось зажечь, давали немного света, но недостаточно. Пока придется обходиться тем, что есть.

«Надеюсь, мы скоро найдем резервуар. Если, конечно, жемчужины здесь работают», – подумала она. Она очень хотела, чтобы это было так.

Пам вымыла прямоугольную деревянную доску, положила на нее двух пойманных Джимбо морских окуней и сделала три диагональных надреза на спине у каждой. Она обрадовалась, обнаружив, что ножи отлично заточены, а старинная утварь на кухне, несомненно, лучшего качества, чем многое, с чем она работала в «Форхавеле».

Пам притащила к рабочему месту мешок с ингредиентами, которые собирала по дороге, и принялась откладывать те, что хорошо сочетались с уловом Джимбо.

Нарезала тонкими пластинками дикий чеснок и на железном противне выложила подушку из картофеля, который приправила речной солью, сушеными лепестками фиалки и перченым маслом, растопленным у огня. Аккуратно выпотрошила окуней, почистила их и начинила свежими лавровыми листьями, розмарином, веточкой тимьяна и двумя дольками зеленого лимона. «Чуть-чуть, чтобы не перебить вкус». Она также хотела добавить морковь и пастернак – они были не первой свежести, но годились, грибы-ежовики и помидоры.

Джимбо принес еще дров, чтобы удовлетворить аппетит каменной печи, которая оказалась очень полезной не только для готовки, но и для обогрева всего пространства и ароматизации воздуха.

– Умираю от голода! – воскликнул он, входя.

Пам обнаружила в одной из кладовых угол с напитками. Большинство бутылок были разбиты или пусты, но некоторые можно было спасти. Она откупорила своим личным ножом белое вино, которое привлекло ее внимание маленькими золотыми листочками, плавающими внутри; подобные она видела в «Форхавеле», но не решалась к ним притронуться. Она понюхала с закрытыми глазами, поднесла стеклянный сосуд к почти готовому противню и плеснула немного вина на рыбу.

– Ну вот и готово, – провозгласила она, довольная и голодная.

Они сунули ужин в печь и закрыли дверцу.

– Когда будет готово? – поинтересовался Джимбо.

– Через час, – ответила она.

– Целый час?

– Конечно, – сказала Пам, вынимая у него из рук трубку и поднося ее ко рту.

– Уф… как неохота ждать. Умираю от голода, – повторил он.

– Ага, – вздохнула она, выпуская дым. – Надо отвлечься, так время пройдет быстрее, – предложила она, выходя из кухни.

– Ладно, – согласился Джимбо, – что будем делать?

– Можем поискать резервуар, – выдвинула идею Пам.

– Я же говорил, его тут нет, – настаивал Джимбо.

– Четыре глаза видят больше, чем два, – стояла на своем Пам. – Пойдем, осмотрим другие дома; мы ничего не теряем. Я немного разгружу сумку и возьму ее с собой: посмотрим, нет ли каких трав, которые можно добавить к окуням.

– Ну давай, пошли, – уступил парень. – Только не будем задерживаться, ты же знаешь, какие мы – не хватало, чтобы ужин подгорел.

– Не беспокойся, я буду следить за временем, – заверила она.

Несмотря на разруху и пыльные остатки давних пожарищ, хватило бы и капли воображения, чтобы разглядеть очарование и потенциал деревни. Каждая хижина имела свои особенности, словно их строили для разных существ с уникальными способностями или профессиями. Одни были организованы с маленькими отдельными комнатками, другие – с просторными помещениями, похожими на мастерские или цеха, два этажа или один, с конюшнями или без, с огородами под собственные посевы…

– А это что? – удивился Джимбо, поднеся лампу к металлической сетке, прибитой гвоздями к квадратной деревянной конструкции.

– Курятник, кажется, – ответила Пам. – Я видела рисунки в книге Винни.

– Но он был закрыт и сверху, хотя сейчас этой части нет. – Джимбо указал на верхнюю часть куба. – Куры же не летают, да? Поэтому в Тантервилле их держали в открытых загонах.

– Тантервилль был обнесен стеной, – сказала она, – снаружи ничего не могло проникнуть. А я по дороге повстречала немало лис.

– А, точно. Значит, не чтобы они не сбежали, а чтобы защитить их, – сказал Джимбо.

– Ну да, в общем, и то, и другое, на самом деле.

Они вышли к каменному фонтану, доминирующему на площади.

– Очень странный фонтан, мне нравится, – заметила Пам. – Прямо как супница.

– Да, – согласился он, – я тоже так подумал. С гигантским кубком посередине, – добавил он.

– Гигантский кубок… – повторила фавна.

«Кубки».

В ее колоде карт масть Кубки, ассоциирующаяся в основном со стихией воды, была связана с эмоциями и внутренним миром человека. Также она относилась к творчеству и вдохновению, ведь эти области связаны с глубинами души. Пам видела в Кубках сосуды для взращивания искусств, инструмент для самоанализа, пищу для души и способ делиться тем, что