ВМ: Награда? - Иван Солин

Мужчины-рабы, кстати, всё это время были заперты в хозпомещении, потому как конвоировать на работы сегодня некому было. Их, к слову, тоже замазали. Отдали им на потеху строптивых женщин, у которых в живых уже никого не осталось. Так что так.

Казнить буду только бандюков. Судьбу остальных предоставлю решать общему собранию выживших. Женщинам, за которых некому уже вступится, а свои по-любому станут выгораживать своих, предложу или поединок с обидчиком, или на их усмотрение. Понятно, что не сейчас. Они в плачевном состоянии. Вот сделаю Лечилку, и потом пусть решают. Вон, Алина с ними уже проводит «беседу с психологом».

Эх. Вечером, небось, будет мне давить на жалость и выкручивать руки, чтобы я наказал насильников. И это понятно. Любого ведь можно понять. Не всех простить, но понять можно.

Разбирать на запчасти решил только самых отъявленных. А таковыми рабы назначили ближних Пеги. Остальных просто вздернул со вспарыванием, ну и с привычной табличкой о прегрешениях. Развесил рабовладельцев на мосту, как раз хватило декоративных фонариков. Ну а дальше — предупредил местных, что слабонервным лучше удалиться.

Я не скрывал от людей, что маг-некромант, и что буду брать кости с мучениями. Особо отметил, что делаю так не для удовольствия, а исключительно из-за технических особенностей своей специализации. Ну а то, что достойные такой участи находятся, не моя ни вина, ни заслуга. Упомянул также, что уже наказал таким образом нескольких убийц и насильников, вкратце описав их злодеяния. Ничего, в общем, не скрывал. Даже слегка жути нагнал. Чем меньше местные напридумывают отсебятины с жуткими подробностями и фантастическими объяснениями моих действий, тем проще потом будет. Примерно так.

Как водится, не все вняли, но очень быстро разбежались, когда уже пошла самая жесть.

Правда, одна, явно свихнувшаяся девочка осталась. Ну как девочка, мне все, кто моложе 30-ти — девочки. Она из тех, что были в бараке работяг. И только она до самого конца… досидела, то есть рядом со мной, склонившимся над «работой». Даже, блин, что-то там ещё и подавала. Бррр.

Вот не люблю я психов. Я хоть и творю форменную лютейшую дичь, но я не получаю от этого ни удовольствия, ни удовлетворения, да и никаких иных эмоций, кроме неприятия, разной степени яркости.

Что касается того, зачем я вообще стал истязать этих, когда как у меня и так костей уже в достатке. Необходимо было продемонстрировать людям, на что я способен. Ну и чтобы осознали тяжесть своих решений. Они ведь единогласно приговорили этих двоих, с Пегой троих, на жутчайшие муки. А я им предварительно объяснил, что ждет бандитов, и что собрался делать. Однако никто даже не засомневался. Но посмотреть, на что обрекли обидчиков — не захотели. Разбежались с зелёными лицами.

Нахрена ж мне вообще всё это нужно было? Дык, я ведь собираюсь осесть тут, где-то на полгода. И мне не нужны тут лишние люди. Пускай или сбегают, никого не держу и вещи ничьи не буду отбирать. Или же пусть живут себе, но не суются ко мне. Безопасность я им обеспечу, но не более.

Ну и отчасти из-за того я так поступил, потому что не знаю, когда еще настолько достойные разбора индивиды мне попадутся.

Это ж надо? Захреначить больше сотни людей, устроить тут себе орчье стойбище с рабами и наложницами, да ещё и детьми в заложниках. И всё это уже на одиннадцатый, мля, день с начала всего! Да они просто как никто достойны телепать своими кишками на ветру, после нескольких часов истязаний!

Глава 5

Наконец, работа! Наконец, меня никто не будет отвле…

— Да что ж вам всем от меня надо-то? — едва не вслух взрываюсь от негодования, когда меня отвлекают-таки.

— Ванечка-а, — это Алина подкралась.

Ага, Ванечка — это я, если что.

И эта коварная сама невинность и милота берет и сзади обвивает руками за плечи меня, сейчас расположившегося за эрзац-верстаком с инструментами.

Эх(сглотнув). Ну вот когда ты уже подрастешь? У меня ж потребности(вздохнув).

Но надо отвечать, а то разомлел тут, понимаешь:

— Да, солнышко, — аж всё слипается от меда в моем голосе.

— Это — Верочка. Она хочет тоже. Ну это, некромантом стать.

Она шо дурная? Притащить эту свихнувшуюся в наш дом. Ту самую, что до конца потрошения досидела. Этак я утром проснусь — а у меня голова в тумбочке. Так, что ли? Не, такого нам не надо.

— Лапочка, это очень-очень сложно. А Верочку мы подлечим, обязательно. Я вот, часов через 40, если меня не будут отвлекать — закончу «Исцелялочку», и Верочке уже не будет хотеться никого ножиком штрыкать, — аж у самого скулы свело, столько патоки разлил.

— Она не психованная. Совсем-совсем. Это она — просто студентка. На медицинском. И ей такое не страшно совсем.

— Ты адекватная? — уже нормальным голосом спрашиваю девицу, что стоит рядом с добросердечной Алинкой.

— Да, я в норме, — ровным голосом отвечает довольно безэмоциональная, даже во время казни, Вера. — Не поехавшая, если речь об этом.

Ну проверим.

Руку украдкой положил на Бабайку, а сам внимательно осмотрел эту вот, студентку-медика. Ну что можно сказать? Невысокая совсем. Русоволосая. Выглядит моложе, чем есть, если она и правда студентка из меда. Глаза серо-сизые какие-то. Нос с фактурным кончиком, но красивый я бы даже сказал. Верхняя губа, когда девчонка не контролирует себя, приоткрывает передние два зубика. Но, не смотря на все милые, казалось бы, детали, какая-то она строгая, собранная и жестокая, что ли. Нет, наверное правильнее, готовая даже на жестокость. Да, так вернее. Лицо её, в отличие от подвижного, живого и эмоционального у Алины, эдакое застывшее и холодное. В общем, мутная она, какая-то.

— Зачем тебе убивать и истязать живых людей? — спрашиваю.

— Э-э… Я и не хочу истязать и убивать. Но ты ведь не Игрок, однако у тебя есть сила. Сила — в знаниях и умениях. Я тоже хочу получить подобные знания, даже если нужно убивать и истязать, — довольно ровно и собрано отвечает Вера.

— Но зачем тебе сила?

— Как зачем? Чтобы меня больше не использовали как скот.

— Хм, — на миг смутившись, быстро беру себя в руки и продолжаю, пронзительно и даже строго при этом глядя на собеседницу. — Но зачем так сложно? Вот. Возьми этот нож. Перережь ей горло и стань вместо нее, раз она настолько глупа, что поверила тебе. Рядом со мной тебе