Большая охота - Виктор Гвор

И трёх часов не просидели, как из-за ближайшего бугра высыпал с десяток бабуинов. Точь-в-точь, как в том мире. Только вместо рваных джинсов и пёстрых рубашек — бурые от грязи набедренные повязки, а вместо «Калаша» — пучок дротиков. Заорали что-то нечленораздельное и дружно швырнули свое оружие в пришельцев. Дротики долетели до щита и бессильно ссыпались на землю. Пришельцы заорали ещё громче и ещё нечленораздельнее и повторили попытку, столь же бесполезную. Третья умерла в зародыше — Харза махнул рукой, и порыв ветра сбил агрессивных гостей с ног. Поднялись. Подобрали выроненное оружие. Размахнулись. Лёшка повторил жест Тимофея. Теперь на атакующих обрушились потоки воды. Ждать, пока махнёт рукой Сэмми, аборигены не стали. Завизжали так, что у всех троих уши заложило, и рванули обратно за холмы.

— Первый раунд переговоров завершён, — сообщил князь. — Можно спокойно позавтракать. Пока до деревни добегут, пока приведут помощь, часа три-четыре, а то и все пять.

— А если деревня прямо за холмом? — прищурился Лёшка.

— Тогда бы они сразу припёрлись всей стаей.

Что-что, а повадки коренного населения Черного материка Харза знал! Местные вернулись через четыре часа. Тридцать рыл с дротиками и ещё четверо с монументальными носилками. Настил из сучьев верёвками из луба примотан к двум толстым жердям, сверху приличных размеров плоский булыжник, словно постамент, на постаменте сухой старичок. На голове корона из разнокалиберных рогов и перьев, на шее ожерелье из костяшек человеческих пальцев, в ушах позвонки сантиметров пять в диаметре, ещё и кость в носу, сравнительно маленькая. И совсем уж по мелочи: браслеты ручные, кандалы ножные, перстни разные костяные. Раскрашен под помесь зебры с леопардом. Без обуви, а из одежды всё та же набедренная повязка.

Тимофей прикинул: полцентнера носилки, столько же камень, старик ещё полсотни килограмм и на пятнадцать потянут украшения. И всё это четвёрка тащила по пересечённой местности километров семь-восемь. Вчетвером! Крепкие ребята! Эту бы энергию, да в мирных целях!

Как только носилки поставили на землю, старичок, не вставая, швырнул огненный шар, перехваченный водным потоком. Большой пшшш и много пара. Тимофей воздухом поднял шамана, перевернул его вниз головой и потряс. Ничего не упало! Кость из ноздрей не выпала, мочки ушей не оторвались, корона на голове даже не шелохнулась, словно гвоздями прибита. Только ожерелье попробовало соскользнуть, но зацепилось за подбородок. Дед оказался крепок, от страха не верещал, на мокрость не исходил. Болтался с суровой рожей.

Рой дротиков в очередной раз бессильно разбился о щит.

Куницын подтащил деда поближе, перевернул вверх головой, но на землю ставить не стал: пусть понимает, кто здесь хозяин. А то силы, как у Федора Алачева, а гонору как бы не больше! Кивнул Сэмми. Тот быстро заговорил на овамбо. Колдун злобно прошипел ответную фразу.

— Скажи этой отрыжке колченогой гиены, — на банту произнёс Тимофей, — что я ему глаз на жопу натяну, а потом заставлю жопой жрать собственные яйца. Прямо через глаз!

И зажег над головой оппонента шарик раза в три больше того, что тот мог потянуть. Старик резко посерел и сбавил обороты:

— Зачем пришёл Великий Колдун?

— Нам нужны алмазы, — для убедительности Сэмми показал камешек. Не местный, к сожалению…

— Мы не собираем блестящие камни, — покачал головой старик. — Но мы не возражаем, если ваши люди будут собирать их на побережье.

Лёшка вытащил ложку. Самую обычную из нержавейки. Кинул шаману. Сухонькая рука стремительным движением схватила предмет. Старик внимательно разглядел ложку, пощупал, обнюхал, попробовал на зуб, попытался погнуть.

— За каждую ложку вот такой камень, — между пальцами Сэмми остался зазор сантиметра два.

Старичок нахмурился. Покрутил головой. Вздохнул:

— Сколько?

Лёшка откинул ткань с ящика, полного ложек.

Глаза шамана распахнулись в изумлении:

— Пять, — он выставил вперёд растопыренную пятерню. — Нет, три, — два пальца загнулись. — Три раза солнце утонет в море, и Муамба принесет камни!

Харза усмехнулся и вернул старика на постамент. Тот снова сел как влитой. Присоска у него что ли под повязкой? Носильщики, подхватив сооружение, двинулись в обратный путь. Племя помчалось следом.

— Второй раунд выигран, — кивнул Тимофей. — Перерыв на три дня. Уходим на корабли, иначе всю ночь будем гонять великих воинов, жаждущих спереть ложку.

— И что, принесут? — спросил Лёшка.

— Возможно, — пожал плечами Харза. — А возможно, и нет. Кто знает, что твориться в перегретых головах местных аборигенов. Фифти-фифти. Или принесут, или нет. Или принесут вообще не то.

Принесли. Даже с запасом. На этот раз даже дротики не кидали. А Муамба был скромен и предупредителен. Слез с постамента, на дрожащих не то от страха, не то от старости ногах доковылял до Тимофея и рухнул на колени:

— Великий белый колдун, — дребезжащим голосом произнёс старик. — Великий колдун настоящих людей хочет говорить с тобой. Он будет на рассвете.

А вот это было что-то новенькое! Но другой мир, обычаи могли и отличаться.

— Мы встретимся! — ответил Тимофей.

И больше не забивал голову ерундой. Утром разберётся.

На рассвете склоны холмов были усеяны воинами, задорно потрясающими копьями и дротиками. Благоразумно стоя как можно дальше. Когда солнце взобралось на небо на половину, на дороге показался человек. Медленно зашагал к шатру.

Тимофей выругался, процедил своим: «Все назад!», и вышел навстречу. двухметровому лысому, толстому негру, с ладонями-лопатами и пальцами-сардельками. Великий колдун не носил ни короны с рогами, ни браслетов, ни ожерелий. Вообще никаких украшений. Он был в рубашке, штанах и сандалиях. И это был, действительно, Великий колдун, магической силой сравнимый с Тимофеем. И неизвестно, с какими фишками и секретами!

Они остановились в четырёх шагах друг от друга, взглядами обшаривая друг друга и прикидывая, как вести бой. Черный колдун уставился на сосредоточие Тимофея. Он явно был зряч, и увиденное аборигену не нравилось. Похоже, устраивать Армагеддон на пол Африки ему хотелось не больше, чем Тимофею.

Потом взгляд негра остановился на кобуре Харзы. И чем дольше он смотрел, тем удивлённей становилось выражение круглой лоснящейся хари.

— Покажи пистолет! — сказал он на португезе. Точнее, на очередной вариации этого языка, принятом в этих местах другого мира.

— Да пожалуйста! — Тимофей пожал плечами и протянул оружие. Магазин выщелкивать не стал: не пули надо бояться.

Шаман повертел ствол в руках и расплылся в довольной ухмылке:

— Как