Большая охота - Виктор Гвор

— Я собрал его здесь, лысый черномазый барсук[1], — ухмыльнулся Тимофей.

— Так может, ты привёз и пару бутылок приличного джина? А лучше ящик! А то мои обезьяны гонят такую гадость!

— Не вопрос! И джин есть, и настоечка из клоповки найдётся! Здорово, Ратель! Не ожидал тебя здесь увидеть, но чертовски рад!

— Взаимно, Харза! А я вот всегда был уверен, что тебя так просто не убить! — негр развернулся, и на банту заорал копейщикам: — А ну свалили в зад к Нгояме, токолошьи[2] дети! Великие колдуны будут gulat!

Харза предпочел воспользоваться рацией:

— Накрывайте поляну. Тут все свои. Бухла побольше. Только человеческого!

— Так ты русский! — оскалился Джуппо. — И ТАМ тоже был русским⁈ А я ведь подозревал! Было в тебе что-то такое, идентифицирующее!

На великом и могучем негр говорил абсолютно чисто, разве что чуточку «акая», как коренной москвич.

— Ты где таких слов нахватался⁈ — хмыкнул Харза, устраиваясь за столом.

Джуппо с подозрением осмотрел складное кресло, счел его достаточно надёжным, и приземлил задницу:

— В Лумумбарии! Есть в Москве место, где черномазых обезьян учат говорить по-русски. Умные учатся, становятся людьми и остаются в Союзе. А необучаемых возвращают к родным пальмам и баобабам.

— А ты почему не остался?

— Дурак был! — ответил Джуппо, разглядывая бутылку с настойкой клоповки. — Идеалист! Это же куница на ваших флагах? Ты что, российский император?

— Не совсем российский, и не совсем император, — протянул Тимофей. — Но в общем, почти.

— Погоди, сейчас вмажем, и всё расскажешь, — он опрокинул стакан в рот. Прислушался к изменившемуся внутреннему миру. — Вещь! Вот теперь я готов слушать!

Фото 5. Цветок розы морщинистой, курильского шиповника. На нем настойка получается не хуже, чем на клоповке!

И слушал очень внимательно, периодически округляя глаза и поглаживая левой рукой лысину.

— Обалдеть! — резюмировал негр, когда Куницын закончил. — Харза — князь. Женатый князь! А мой пистолет выигрывает чемпионаты мира! Гордость распирает! А у меня всё было просто. Припёрлись португальские обезьяны и потребовали, чтобы я бесплатно чинил их пукалки. Ни уму, ни сердцу. Послал, конечно, так эти дети гамадрилов принялись палить в меня… Когда последний из них потерял голову, во мне сидело хрен знает сколько пуль. В общем, как и в тебе, как понимаю. А здесь в это время один черномазый придурок надумал подкрепиться, но маленько переборщил. Сила есть, мозгов нет, в общем, как обычно. Мало, что с того мира вытащил, так ещё сразу одиннадцать человек! Я прилетаю, а тут какой-то шелудивый лев пожирает португальских макак, — Джуппо вздохнул. — Что было делать? Обернулся рателем, да и сожрал и остаток обезьянок, и этого неудачника. С кем львы в реале связываться боятся? С медоедом! Теперь я Великий колдун настоящих людей. То есть, всей Африки южнее Сахары. Севернее какие-то странные люди живут.

— Финикийцы, — Харза кратко изложил политическую географию мира. На что ушло где-то грамм семьсот алкоголя.

— То есть, не евреи, не арабы, а нечто усреднённое. Никогда не представлял, как можно еврея скрестить с арабом. Гибрид будет не жизнеспособен! Да и хрен с ними, на закуску пойдёт. Значит, немцы — франки, французы — галлы, португалов испанцы сожрали, а русские от Охотского моря до Северного. Обалдеть! Давай выпьем!

Тимофей разлил очередную бутылку.

— А я думал, опять эти обезьяны приплыли, — продолжал Джуппо. — Тут с полмесяца назад уроды одни явились. Флаг, как у нашего Марокко, но обезьяны обезьянами! Даже мои павианы лучше! Выстроились, и давай по пустыне палить. Ну я их того… На камни! Есть у меня одно заклинаньице на подобный случай. В общем, сами на берег выбросились, сами себе костры сложили. Ты же понимаешь, что у нас тут свои культурные традиции. Большой праздник был! А корабли… Если тебе нужны, забирай. Только старьё там, и битые. Я их потихоньку на металл разбираю. Беда с металлом.

— Хочешь, я тебе оружейный завод подгоню?

— Да хоть полный цикл, начиная с добычи руды! У меня же людей нет! Полная Африка народу, а за станки поставить некого. Бегают с голым задом, в антилоп палками тычут. Всерьёз верят, что чем больше у мужика рога на голове, тем сильнее магия! Не обучаемы совершенно! Помнишь, в том мире их миссионеры всякие учить пытались. Чем кончилось? Помолились перед трапезой и скушали миссионеров. Здесь ещё хуже. Вот была идея: отобрать детей и загнать в интернаты. Назвать — имени Патриса Лумумбы. Хоть и тот еще упырь был, но кто ж про это знает, кроме нас с тобой? Научить читать по-русски. Книжки подкинуть. Достоевский там, Гоголь… Но где учителей взять? Из Европы везти? Их же сожрут. Пока я одну литераторшу спасать буду, другую схарчат. Это же деликатес! Никак не уследишь, чтобы учительницами не закусывали. Знаешь, почему твой негрила на малой родине оставаться не хочет? Потому что менталитетом вашим проникся! Он здесь теперь чужак! А чужаку одна дорога! Да ладно, фигня всё, кроме мировой революции! А если вдуматься, то и мировая революция — полная фигня. Алмазов я тебе и так отсыплю, у меня этого дерьма навалом. И продлевай Курильскую гряду хоть до Мадагаскара. А японцев к нам переселяй. Мы их мигом перевоспитаем. А кто не поймёт, приговор у нас один, зато рецепты разные! Всё, всё, о делах завтра! Будем!

Чокнулись, выпили.

— Слышь, обезьяна черномазая, — взгляд Рателя остановился на Сэмми, — ты говорил, у тебя жена здесь?

— Да, масса Великий колдун, — проблеял овомбо, чувствуя себя в компании двух пьяных волшебников, как в клетке с голодными тиграми.

— Хочешь, завтра тебе воинов дам? Сходишь, заберёшь. Или прямо сейчас?

— А… — набрался смелости Сэмми. — Можно и сестру забрать?

— Да хоть всю деревню!

Джуппо сунул два пальца в рот. На свист примчался здоровенный негр, раскрашенный, словно индеец в низкопробных фильмах.

— Берешь вот этого, — палец ткнулся в Сэмми. — Ведёшь в… Куда тебе?.. А, сам скажешь. Пусть забирает жену, сестру, подружек своих, жены и сестры… В общем, кого захочет. И приведёшь всех сюда. Если кого потеряешь по дороге, пойдешь в котёл со всем десятком! — Ратель обернулся к Харзе. — Иначе нельзя, а