Большая охота - Виктор Гвор

понемногу успокоился. Хоть и начал подозревать, что Альче владеет каким-то тайным знанием, и вообще, великий волшебник, способный укрощать людские страсти. Жаль, заветным словом он с японским военмором не поделится. Не будем же мы уподобляться детям и верить в сказки с хорошим концом, нами же придуманные?

Впрочем, при желании, поводов для волнений хватало. К примеру — где-то впереди, обгоняя на несколько дней, шел Курильский флот. Но шел ли? Или может, затаился где-нибудь в предутреннем тумане, чтобы неожиданной атакой расстрелять не подозревающего о коварной засаде противника. И Минамото прикрикивал на сигнальщиков, чтобы внимательнее смотрели по сторонам, не вспенят ли воду буруны десятков «длинных копий»[3], не заходят ли в атаку по-над самой водой штурмовики, захлебываясь соленой водой срезанных гребней волн…

Успокаивал Альче, в который раз объяснял, что у курильчан иная задача в приоритете. Им важнее привести свои комки ржавчины в свои порты, чем пытаться поцарапать непробиваемую броню новеньких кораблей Императора. Генеральное же сражение в открытом океане, вдалеке от баз, не в прямой видимости берега? Нонсенс, герр капитан цур зее, совершеннейший нонсенс! Как они будут спасаться в случае неминуемого разгрома?

Кайгун тайса ломал язык, пытаясь повторить свое звание на франкском, кивал в такт убаюкивающим словам… И сам шел на бак, сжимая верный бинокль «Ниппон Когаку»[4] с просветлённой оптикой

Сигнал тревоги оторвал Ёсицунэ от наблюдения за стаей тонкоклювых буревестников, ловящих анчоусов. Со стороны материка к ордеру кораблей приближалась пятёрка вертолётов без опознавательных знаков.

— «Адзума», — ожила рация, — говорит борт ноль-ноль один. Просим посадки. Имеем для вас приватное предложение.

Минамото забыв о птицах, взлетел на мостик. Там уже был Альче. Они обменялись взглядами, тот пожал плечами.

— Это «Адзума», — сказал тайса в микрофон, — назовите себя, иначе буду вынужден рассматривать вас как агрессора, и открою огонь.

— Не горячитесь, умоляю вас! Я всё объясню в личном разговоре. Эту информацию не стоит доверять эфиру. Даже у стен есть уши!

Альче постучал по рации, предназначенной для связи в пределах эскадры.

— У вас есть локальная рация? Выйдете с неё на волну три один два.

Через несколько секунд в рации наёмника раздался тот же голос:

— «Адзума», это ноль первый. Ответьте!

Альче передал рацию Ёсицунэ.

— Слушаю вас, ноль первый.

— Герцог Георг Лундберг, Скандинавия. Я хочу предложить Вам временный союз против курильского флота, что идёт впереди вас. Прошу посадки, у нас горючее на исходе!

Это могло быть провокацией, но и упускать такой шанс тайса не имел права! К тому же, сколько человек поместиться в тесную стрекозу? Пять-шесть? Одна пулеметная очередь сметет их вместе с вертолетом. Лундсберг маг, но и очередь будет не одна.

— Ожидайте.

Быстро определил, какие корабли могут принять вертолёты, передал командирам морпехов краткие указания. Вернул Альче рацию:

— Организуй встречу. Всё может быть…

Через несколько минут, небо над эсминцем загудело, и на кормовую площадку, чудом не зацепив лопастями растяжки антенн, плюхнулся вертолет. Из которого, опасливо посматривая на палубную команду, выбрался светловолосый крепкий мужчина лет сорока. Действительно, герцог Лундберг. Всю верхушку европейских империй Минамото держал в памяти. Иначе что он за атташе?

Вскоре нежданный гость уже был на мостике. Расположились в штурманском уголке, подальше от любопытных взглядов.

— Ваша Светлость!

— Бросьте, герр Минамото! Давайте без формальностей! Перед вами идёт Курильский флот. Вижу, знаете! Как и то, что даже ваше с ним взаимное уничтожение на пользу Вашей стране! Будем объективы, вы не справитесь! Даже без учета того, что на борту одного из их кораблей сам князь Куницын. Сейчас у него в заложниках принцесса Скандинавии и мой младший сын.

Я предлагаю следующее. Мы помогаем Вам уничтожить или захватить этот флот и убить Куницина. У нас пять магов близкой к нему силы. После этого мы забираем заложников и на одном из захваченных кораблей, уходим в Европу. Остальные трофеи и вертолёты остаются у вас.

— Мы отстаём на восемь дней, — задумчиво произнёс Минамото. — Это много. Что скажешь, Альче?

— Заливаем цистерны под жвак, — пожал плечами Альче, — бросаем танкер, пусть ползет себе. И вперед! Без плавучего бака на ногах, мы быстрее эскадры князя почти в три раза. Догоним и перегоним. Как по мне, задача стоит усилий.

— Экипажи согласятся?

— Мы же оговаривали такую вероятность, — нехорошо улыбнулся Альче, — а я хозяин своего слова, майне либих кляйне капитан цур зее!

* * *

Что может быть хуже утра после пьянки? Только утро после пятидневной пьянки!

Половину декады туземцы таскали алмазы. В джутовых мешках и плетёных коробах. В глиняных посудинах, весивших больше, чем влезающие в них камни. В бочках, выдолбленных из цельных стволов. В кожах антилоп, примотанных к волокушам. И просто россыпью в лодках.

Половину декады матросы Курильского флота под внимательным присмотром офицеров перегружали сокровища в контейнеры и складировали в трюмах, заботливо потом опечатанных пудовыми свинцовыми пломбами.

Половину декады охотники окрестных племён добывали антилоп, буйволов и зебр, разделывали туши, возились со шкурами и отпиливали рога.

Половину декады курильцы забивали холодильники свежим мясом, а энтузиасты под руководством фанатиков экзотической охоты выслеживали в реке крокодилов[5], но так ни одного и не поймали.

И всю эту половину декады Великий колдун настоящих людей и Великий белый колдун, они же некоронованный король Африки южнее Сахары и коронованный князь Курильских островов, пили. Пили джин, пили виски, пили водку, пили коньяк и, больше всего настойку на клоповке. И никто не смел мешать Великим отмечать встречу. Даже ветер притих, боясь испортить праздник! И солнце сияло, грело, но не палило. Уважает природа-мать тех, кого стоит уважать!

— Какой гадостный у тебя джин, — прохрипел Ратель на шестое утро, сидя на коврике и держась руками за голову. — Не мог что-нибудь поприличнее взять?

— Голландцев нет, англичан нет, откуда приличный джин? — Тимофей устроился в кресле и выглядел на удивление прилично. — Да и этот не настолько паршив. Просто после клоповки…

— Клоповка — да! Клоповка — вещь! Только клоповка спасёт старого толстого медоеда от преждевременной смерти!

— Успеем ещё, — отмахнулся Харза. — Сейчас я тебя похмелю!

Два конструкта один за другим опустились на африканца. Джуппо прислушался к ощущениям:

— И ты молчал⁈ Проклятая белая куница!

— Ты не спрашивал, глупый чёрный барсук. Пошли завтракать!

— А что у нас на завтрак?

— Рыба.

— Рыба? — Ратель скривился. — Какая, к