Мстислав Дерзкий. Часть 6 - Тимур Машуков

— Ага, — флегматично кивнул Видар. — Поэтому я и пришел прямиком к тебе. Решай, твое величество. Будешь ждать, пока твой «крот» перережет тебе глотку во сне? Или займемся наведением порядка в твоем доме? Я как бы в вашей кухне вообще не при делах, но тут уж так совпали интересы обеих сторон.

Я понимал, что он был прав. Чертовски прав. Время пассивности, выжидания и осторожных скрытых маневров закончилось. Пришла пора для охоты. И я знал, с кого ее нужно начать.

Поднявшись из-за стола, я подошел к камину. На полке стояла неброская бронзовая статуэтка совы. Положил на нее руку, вливая в холодный металл крошечную каплю своей силы.

— Вега. Загляни ко мне.

От статуэтки пошел легкий пар, и через мгновение в воздухе передо мной возникло полупрозрачное изображение моей любимой девушки, затянутой в строгий мундир. Ей я доверял. Пока доверял.

— Ваше Величество? — ее голос был ровным и собранным, даже исходя из магического фантома.

— Чрезвычайная ситуация, — отчеканил я. — Уровень «Черный лебедь». Немедленно, скрытно и без всяких протоколов доставь ко мне Арину, Лишку и Разумовского. Лишку приведи первой, потом остальных. Я буду в Голубой гостиной через пятнадцать минут.

На ее обычно невозмутимом лице мелькнуло удивление, но оно было мгновенно подавлено железной волей.

— Слушаюсь, Ваше Величество. Будет исполнено.

Изображение исчезло. Я обернулся к Видару.

— Кажется, пришло время совета близкого круга. Очень близкого. И, возможно, последнего для кого-то из его участников.

Я прошел мимо темнейшего князя к выходу, мои шаги гулко отдавались в тишине кабинета. Гнев, холодный и целенаправленный, вытеснил все другие эмоции. Кто-то посмел играть в мою империю, как в настольную игру. Кто-то решил, что может угрожать моим людям. Кто-то отважился прикоснуться к тому, что принадлежит мне.

И это была ошибка. Роковая. Я, Мстислав, не просто император. Я — буря. И сейчас эта буря собиралась обрушиться на голову того, кто слишком много возомнил о себе. Пора было заканчивать с этой игрой. Настало время вытащить крысу из ее норы.

Воздух в Голубой гостиной, обычно наполненный легким запахом старого пергамента и ароматом цветущего жасмина из зимнего сада, сегодня ощущался иным. Слишком густым, тяжелым, словно наэлектризованным тишиной, которая оглушала сильнее грома.

Я стоял у камина, в котором весело трещали настоящие, живые поленья, и задумчиво наблюдал за игрой пламени. Оно было проще, честнее, чем те игры, что затевались сейчас в стенах моего же дворца. Мои пальцы механически крутили массивную печатку на руке — древний артефакт, помогавший концентрировать волю и, как ни странно, успокаивать нервы. Сегодня он был холоден, как лёд.

В гостиную робко зашла Лишка, приблизилась ко мне с немым вопросом в глазах. Я обнял девочку, отчего она вся раскраснелась и крепко обняла меня в ответ.

Увы, я знаю, что виноват перед ней — слишком мало уделяю ей внимания. Но теперь мне жизненно необходима ее помощь.

Шепотом на ушко сказал ей, что надо сделать. Она с готовностью кивнула и переместилась в дальний угол, сев рядом с Натальей, прямо за моей спиной. В случае чего Темирязьева сможет ее защитить, да и я обеих в обиду не дам. Все было готово, теперь ждем гостей.

Первым, как и ожидалось, вошел Разумовский. Григорий Андреевич. Начальник Приказа Тайных Дел, человек-алмаз, отполированный до блеска придворным этикетом и непробиваемой преданностью, замешанной на клятве крови и силы. Паук, опутавший своей паутиной всю империю. И он был здесь, во дворце, когда пришел Видар.

Появление Разумовского было бесшумным, зайдя, он приветствовал нас безупречным поклоном.

— Ваше Величество, — голос Григория Андреевича был ровным и гладким, как поверхность озера в безветренную погоду.

Он скользнул взглядом по Видару, который развалился в одном из бархатных кресел с видом человека, пришедшего на цирковое представление. На лице Разумовского не дрогнул ни один мускул. Ни тени удивления, ни вопроса. Он просто занял место напротив меня, сложил руки на коленях и застыл, превратившись в статую внимания и готовности. Эта вышколенная невозмутимость была его доспехами. Сегодня предстояло проверить их на прочность.

— Григорий Андреевич, — коротко кивнул я ему. — Сейчас подойдут остальные. Придется немного подождать.

И мы ждали. Минуты тянулись, каждая — как год. Я так и стоял неподвижно у камина, но теперь не сводил глаз с двери, всеми фибрами души сканируя пространство вокруг. Я считывал микродвижения Разумовского — тот демонстрировал идеальный контроль. Изучал энергетический след Видара — темнейший князь был спокойный, как поверхность омута, в котором скрываются чудища…

Я искал малейшую фальшь, малейший признак нервозности — что-то вроде вспотевшей ладони, учащенного пульса. Пока не было ничего подозрительного.

Наконец, дверь отворилась, и появилась Вега. Мой щит и меч. Она вошла не как придворная, а как офицер на поле боя — собранно, стремительно, ее взгляд мгновенно оценил общую обстановку, зафиксировал Видара, Разумовского, меня. Она склонила голову.

— Ваше Величество. Князь.

Ее обращение к Видару свидетельствовало, что она знала, кто это такой. В отличии от Разумовского. Тот на мгновенье дернулся. Незаметно для остальных, но я пристально следил, потому и отметил это непроизвольное движение. Да, он не любит чего-то не знать. Натура такая и должность обязывает.

Вега заняла позицию у окна, откуда могла прекрасно контролировать и дверь, и всех присутствующих. Профессионализм, доведенный до инстинкта.

— Где Арина? — спросил я, не отрывая взгляда от огня.

— В Нижнем Городе, Ваше Величество. Чтобы добраться сюда, ей нужно время. Будет через двадцать минут.

Ожидание продолжилось. Вега, как я и предполагал, не стала терять время зря. Я ей шепотом пересказал то, что узнал от Видара — от нее у меня секретов не было. Ее цепкий, аналитический ум сразу начал обрабатывать информацию. Она повернулась к Видару.

— Князь, позвольте вопрос. Вы упомянули о Божественной Сотне в Костроме. Как вам удалось… справиться с ними? Раньше я была одной из них. Прекрасно знаю их тактику, их силу — они же непобедимы в строю.

Видар, казалось, только этого и ждал. Он брезгливо поморщился.

— Непобедимы? Эти пустые консервы? — князь насмешливо фыркнул. — Они и были пустыми. Бездушными куклами. Красивыми, сияющими, но куклами. В них не было искры. Ни воли, ни ярости, ни страха. Просто механизмы, запрограммированные на уничтожение. Ломаются такие легко — достаточно найти главную шестеренку и повредить ее.

Лицо Веги, обычно непроницаемое, выразило настоящее, неподдельное изумление. Она отшатнулась, будто ее