Пасечник 2 - Дмитрий Николаевич Матвеев

class="p1">— Первым кабан был. Но тут мне повезло, он в развилку берёзы с разбегу влетел и застрял на несколько секунд. А там уже я подоспел, и лом ему за ухо воткнул. Еле спрыгнуть успел.

— Так ты на него, что ли, заскочил? — уточнил правитель.

— Ну да. Сверху-то да в прыжке сподручнее. Да и удар сильнее выходит.

— Ну ладно.

Волков черкнул что-то в блокноте и вернулся к расспросам:

— А второй кто был?

— Лось.

В глазах князя мелькнуло недоверие.

— На лося команду в два десятка рыл собирают, и без жертв такая охота не обходится. По меньшей мере, человек пять раненых бывает. Как же ты управился?

— Да у меня лопата с собой была. Я землицы нагрёб, да в морду ему швырнул. А земля в тех местах сырая, липкая, глаза твари залепила. Он остановился, а я зашел сзади, да запихал ему лопату в… под хвост, в общем.

— Ха-ха-ха!

Раскатистых смех князя разнесся по кабинету и, кажется, немного вышел за его пределы. Иван скорее почувствовал, чем услышал, как за его спиной скрипнула, приоткрываясь, дверь, как сунулся в неё обеспокоенный секретарь. Увидал, что всё в порядке и так же тихо исчез. А князь, тем временем, смеялся мало не до колик. Хлопал с по столу ладонью, отчего бумаги птицами разлетались в разные стороны, мотал головой, откидывался на спинку кресла и вновь наклонялся вперёд.

Наконец, от души просмеявшись, утёр выступившие слёзы и моргнул охране. Один страж остался бдить, а второй шустро пробежал по кабинету, собрал с полу бумаги, вернул их на стол и вновь застыл на своём месте.

— Ну ты и шутник, пасечник, — хохотнул князь. — Давненько я так не смеялся. Буду теперь другим князьям хвалиться — вот, мол, какие богатыри на моей земле живут. Ну а дальше что?

— А дальше лось принялся бегать кругами, лес валить. Так и бегал, покуда в вековую двухобхватную сосну рогами не упёрся и не остановился. Тут я подскочил, сперва поперёк хребта огрел, чтобы задние ноги отнялись, а потом лом ему в глаз воткнул, насколько вошло. Ну и, собственно, всё.

Волков качнул головой, удивляясь. Отфыркнул остатки смеха и вернулся к делу.

— Значит, двух монстров ты убил. А дальше?

— А дальше повстречал на базаре нищего старика, пожалел, взял к себе. А он оказался управляющим прежних владельцев Аномалии. И он рассказал, что несколько лет назад ни с того, ни с сего бывалые дружинники помещика Свиридова начали пропадать в Аномалии без следа. А потом невесть откуда пришли нынешние, Горбуновы. И потребовали отдать им надел, а самим убираться. Те отказались. Тогда случился прорыв тварей. И пошел он не куда-нибудь, а прямо на усадьбу Свиридовых. Помещик отбиться сумел, но род в один день сократился настолько, что когда Горбуновы пришли во второй раз, Свиридовы согласились и ушли. А как Горбуновы на ту землю сели, это надо в поместном приказе интересоваться.

— Займись! — кинул князь дознавателю.

Тот немедленно вынул записную книжку и сделал пометку.

— Дальше! — потребовал Волков.

— А дальше — собственно, всё. Горбунов, когда его прижали, подтвердил, что умеет направлять зверей Аномалии. Но, по словам господина Колюкина, скончался от раны, полученной в схватке с тварями, и допросить его толком не удалось.

Князь перевёл посуровевший взгляд на дознавателя.

— Это так?

— К сожалению, да, — ответил Колюкин.

— Что за твари? Сколько?

— Изменённые волки, княже. Числом двенадцать.

— И вы их всех… — вновь удивился Волков.

— Я был с двумя приставами, — уточнил Колюкин. — Мы с ними прикончили пятерых тварей. Ещё одного зарубил Горбунов. Остальных — господин Терентьев.

— Ломом? — весело спросил князь Ивана.

— Одного из магического пистоля, ещё одного из арбалета. А остальных — да, ломом, — подтвердил Иван. — Но не насмерть, пришлось потом идти добивать.

— Тем не менее, звучит как сказка. А что там с жабой?

— Это, княже, уж после было. Я решил сходить поглядеть, куда изменённые звери шли. И дошел до зарождающейся аномалии. В центре была огромная жаба. Вот я её прибил… ломом, — уточнил Иван, предвидя вопрос князя, — и нашел в ней почти созревшую икру. В каждой икринке — монстр. Что нашел, я уничтожил. Но когда пришли скупщики, один из них принялся выспрашивать: не осталось ли уцелевших икринок. Это при том, что я никому рассказать не успел. Я дураку всё как есть на пальцах объяснил, но он, судя по всему, не послушал. Икринку нашел и отдал, а сам теперь на погосте отдыхает. Сколько штук он обнаружил — не знаю.

— Да уж…

Князь в задумчивости побарабанил пальцами по столу.

— По-хорошему, тебя за все твои приключения награждать надо.

Он нажал кнопку под столом, и тут же в кабинете возник секретарь.

— Карту селезнёвского уезда, — потребовал Волков.

Секретать исчез, и через минуту принёс запрошенное.

Князь расстелил карту на столе, прикинул:

— Вот поместье Терентьевское, вот, совсем рядом, Иголкинское. Как понимаю, Иголкин больше не помещик?

— Так точно, княже, — подтвердил дознаватель.

— Аномалия тоже нынче бесхозная, Горбуновых практически не осталось. А кто ещё на нашего бравого пасечника покушался?

— Помещик Федюнин! — доложил Колюкин.

— Ого, какая территория! Тут минимум три надела в один соединены. Надо бы проверить, как он это сделать умудрился. Три да Иголкинский, да Аномалия одна за два сойдёт, да свой… Что, помещик Терентьев, бери под руку бесхозные земли, да становись, пожалуй, графом. Что скажешь?

На лице Ивана явственно проступил испуг.

— Да разве мне справиться с такой махиной? Я в бумагах закопаюсь, а кто будет по лесам ходить, Аномалию контролировать?

На лице Волкова проступило хитрое выражение, которое, как знал Колюкин, означало, что князь задумал каверзу.

— А ты, пасечник, женись. Пусть супруга твоя бумагами занимается, а ты вольным соколом будешь по лесам скакать да поголовье тварей ограничивать. За графа, поди, любая пойдёт.

Вот на этом месте Терентьев упёрся:

— Тебе, княже, легко сказать, а мне потом с женой многие годы жить. Сведёт судьба с какой змеёй подколодной, и будет она из меня соки пить, пока не захлебнётся. К тому же я до сих пор лишь с одной девушкой и знаком.

— Кто такая?

— Мария Повилихина, помещица селезнёвская. У неё соседний с моим надел.

— Хм-м…