Мусорщик с Терры 2 - Владимир Анатольевич Тимофеев

— Э, нет, господин хороший! Так не пойдёт, — прервал я его. — Передавать свой корабль в залог я не собираюсь. Я хотел бы поставить его как ставку в игре вот с этим вот джентльменом, — указал я на бородатого. — Без всяких посредников. Он ставит наличные деньги, я ставлю право на собственность. Сколько, вы говорите, готовы отдать за него вместе с грузом?

Банковский клерк поджал недовольно губы, но всё же ответил:

— Двенадцать миллионов диткойнов.

— Годится, — решил я не торговаться.

Десять тонн концентрата можно было переработать в сотню или даже две сотни кристаллов «бри-ши». Цена каждого начиналась от восьмисот тысяч. Технологией переработки монопольно владели в «Васаби Кано». Минимальная стоимость тонны руды «бри-ши-альт» составляла полтора миллиона.

Мне предложили цену на двадцать процентов ниже.

Грабёж? Безусловно.

Тем более что и банковский клерк, и Алхимик, и те, кто за ними стоял, были уверены: уже через час-полтора и «Мальва-2000», и находящийся на ней груз будут принадлежать другому хозяину.

А вот о чём они были не в курсе, так это о том, что, во-первых, отдавать им «Бегущую по волнам» мы с Таирой не собирались. А во-вторых, никакого ценного груза на яхте не было, зато имелись великолепные генераторы искажения, способные обмануть любой сканер. Ну, если, конечно, внутрь проверяющих не пускать — пусть снаружи свои приборы включают, с них станется…

— И как же ты будешь расплачиваться, если продуешь мне… ну скажем, полкорабля? — хмыкнул Алхимик. — Разрежешь его пополам?

— Ну, зачем же? Резать корабль по живому непродуктивно, — пожал я плечами. — Тут принцип простой. Если я проиграю тебе какую-то часть корабля, ты всё равно забираешь его целиком, и его, и груз, а мне возвращаешь кэшем невыигранное.

— Исходя из той суммы, которую определил тебе банк? — уточнил визави.

— Конечно. Другой-то оценки нет, так что пусть будет эта. Хотя тебе это всё равно не поможет.

— С чего бы? — удивился Алхимик.

— С того, что ты проиграешь, — нацепил я на физиономию выражение спеси и самодовольства.

Клерк и Алхимик переглянулись. Похоже, моя «решимость» пришлась ко двору. Сомнений у них не осталось. Клиент сам влез в ловушку, его даже готовить не нужно. И юридически всё будет чисто. Никто никого за язык не тянул, все участники сделки согласились с условиями. Осталось убрать отдельные шероховатости и уточнить кой-какие детали.

— Ладно. Договорились. Пусть нас рассудит игра, — кивнул штатный шулер. — Но играть будем парами. Втёмную, в «покер-трэйс». Надеюсь, ты знаешь, что это?

— Знаю. Играл пару раз. И младший партнёр… — покосился я на Таиру, — ну, в смысле, партнёрша имеется. А кто будет у тебя?

— Скоро узнаешь, — посулил визави, после чего поднялся со стула и указал на дверь. — Играть будем за центральным столом…

Центральный стол, тот самый, что был незанят, когда нас привёл сюда замуправляющего, был теперь хорошо освещён и огорожен односторонне прозрачными загородками. Снаружи его мог видеть любой, находящиеся внутри игроки не могли видеть ничего, что творится в зале.

Этот стол имел, кстати, не круглую форму, как остальные, а прямоугольную. И размещались за ним игроки достаточно необычно. Короткие стороны были пусты. На длинных сторонах сидели друг против друга я и Алхимик. Рядом с Алхимиком, наискосок от меня расположилась Таира, но, что удивительно, видеть её я не мог. От центра стола, где стоял «раздатчик», до короткого края тянулся барьер. Его установил туда распорядитель зала «для избранных», а потом лично проверил, насколько он непроницаем.

В «покер-трэйсе», как объясняла мне на яхте Таира, своего партнёра из пары «старший» играющий, на самом деле, не видел, зато видел пару соперников — сидящего рядом «младшего» (кто держал на руках часть расклада) и обустроившегося напротив «старшего» (кто вёл торговлю). Собственно, в этом и заключался смысл игры втёмную — вести торговлю, не зная, какие карты у твоего «младшего», и не имея возможности получить от него подсказку: жестом, гримасой, глазами, движением губ, другим условленным знаком…

Решение играть или пасовать, поднимать ставки или вскрываться принимали «старшие» игроки. В нашем случае ими, понятное дело, были я и Алхимик. Начальную ставку определили как миллион двести. Количество розыгрышей назначили «максимум, пять». Для первого торга допускалось удвоение банка, для последующих — добавление не больше, чем половины лежащего на столе.

При этих условиях, максимальная сумма выигрыша любой пары составляла двенадцать миллионов сто пятьдесят тысяч «своих» дитов и столько же дитов «чужих». Если вычесть процент казино, на руки я и Таира получили бы девять миллионов семьсот двадцать тысяч наличными, плюс свой поставленный на́ кон корабль. С учётом тех денег, что я здесь уже заработал, этого должно было точно хватить для покупки двух килограммов К-сплава. Дело оставалось за малым — начать игру, пройти все пять розыгрышей, поднять ставки до максимума и победить…

По словам Гарти, все игры в зале, когда мы уселись за «покер-трэйс», прекратились. И гости, и игроки, и охранники обступили наш стол, оживлённо переговариваясь, заключая пари и снимая происходящее на личные камеры. И хоть видеосъёмки здесь не приветствовались, но ради такого случая — всё же не каждый день разыгрывались подобные суммы — охрана и распорядитель смотрели на это сквозь пальцы.

Что происходит за загородками, мы с Таирой своими глазами не видели. Картинки мне скидывал Гарти, а я через чип передавал их партнёрше. Время шло, а мы никак не могли дождаться партнёра Алхимика.

— Где твой «младший»? Когда начинаем? — демонстративно потёр я руки и качнулся вперёд, словно уже готов был вскочить и подраться.

— Терпение, Джонни, — ухмыльнулся Алхимик. — Сейчас появится.

И его «младший» партнёр, действительно, появился. Точней, появилась. Женщина «до тридцати», одетая в строгий брючный костюм, со стильным шёлковым шарфиком, идеальной причёской и с обалденной фигурой, которую невозможно скрыть никаким дресс-кодом…

Жжение в правой подмышке у меня прекратилось в ту же секунду, когда она вошла в загородку.

А ещё я, как наяву, видел то, что впервые узрел на Уре, в башне у «голдов», на этаже «245», в их внутреннем изоляторе — второй «лепесток» от «Цветка Шантары», горящий у Молли в левой подмышке. За ту неделю, что мы с ней не виделись, она изменилась… ну, не сказать, чтоб совсем радикально, но…

Внешне мы с ней опять подходили друг другу, как