Зло - Виктория Э. Шваб

громкую музыку, что все мысли глушит? На первом курсе Анджи водила его на несколько вечеринок, но те были другими. Ему совершенно не запомнились музыка или пиво – только Анджи. Виктор сморгнул это воспоминание. Влажными от пота руками он взял пластиковый стаканчик и вылил его содержимое в горшок с чахнущим цветком. Если держать что-то в руках, то становится легче.

В какой-то момент Виктор очутился на балконе, глядя на замерзшее озеро позади здания студенческих братств. При виде этой картины он содрогнулся, понимая, что для оптимального результата ему следует подражать Эли, воспроизвести тот же успешный сценарий, но Виктор не мог, не желал этого делать. Ему необходимо было найти собственный способ.

Он оторвался от перил и ушел обратно в дом. Продолжая обходить комнаты, он осматривался и взвешивал. Поразительное дело: насколько многочисленны способы самоубийства, настолько же ограничено количество тех, где имеется хоть какая-то вероятность выжить.

Одно Виктор Вейл знал точно: он не уйдет отсюда, даже не попытавшись. Он не намерен возвращаться в квартиру и смотреть, как Эли радостно пилит себе кожу, дивится на это странное новое бессмертие, которое и далось-то ему не так уж тяжело. Виктор не собирается стоять, ворковать и вести для него записи.

Виктор Вейл – не долбаный подручный.

Обойдя дом три раза, он собрал столько кокаина, сколько, по его расчету, должно было хватить для остановки сердца (он точно не знал, поскольку подобной деятельностью никогда не занимался). Спрашивать пришлось у троих разных студентов: у каждого было всего ничего.

При четвертом обходе дома, набираясь храбрости, чтобы пустить добытое в ход, он кое-что услышал. Входная дверь открылась (за музыкой этого слышно не было, но Виктор на лестнице почувствовал резкий сквозняк), а потом какая-то девица завизжала и крикнула:

– Эли! Ты выбрался!

Виктор тихо выругался и отступил наверх. Пробираясь сквозь толпу, он услышал собственное имя. Вырвавшись, добрался до площадки второго этажа и нашел там свободную спальню с ванной. Посередине комнаты он остановился. У стены стоял книжный шкаф – и оттуда, из самого центра, ему в глаза бросилась собственная фамилия, напечатанная заглавными буквами.

Виктор вытащил с полки массивную книгу о самосовершенствовании и открыл окно. Шестой том из девяти посвященных эмоциональному воздействию и реакции упал на тонкий слой снега с приятным стуком. Виктор закрыл окно и ушел в ванную.

На туалетном столике у раковины он разложил все необходимое.

Сначала – телефон. Он набрал сообщение для Эли, но не стал нажимать «отправить», отложив мобильник в сторону. Дальше – шприц с адреналином. Температура у него будет нормальная, так что, надо надеяться, этого будет достаточно. Организму придется адски тяжело – как, впрочем, и от остального, что он собирался предпринять. Шприц он положил рядом с телефоном. Теперь – дурь. Виктор высыпал все в аккуратную кучку, а потом начал разделять ее на части с помощью карточки из отеля, обнаруженной в заднем кармане: карточка завалялась от зимней поездки, в которую его уволокли родители. Несмотря на воспитание, при котором большинство подростков стали бы наркоманами, Виктор совершенно не испытывал тяги к подобным веществам, однако мог представить все этапы – спасибо многочисленным просмотрам криминальных фильмов. Разделив порошок на семь частей, Виктор извлек из портмоне долларовую купюру и свернул ее в узкую трубочку, как показывали по телевизору.

Виктор посмотрел в зеркало.

– Ты хочешь жить, – сообщил он своему отражению.

Отражение выглядело не слишком уверенно.

– Ты должен это пережить, – сказал он. – Обязательно.

После этого глубоко вздохнул и наклонился ближе к столику.

Чья-то рука появилась из ниоткуда, схватила его за шею и отбросила назад, к противоположной стене. Виктор удержался на ногах и, успев выпрямиться, увидел, как Эли проводит рукой по стоящему кучу денег порошку и смахивает его в раковину.

– Какого хрена? – прошипел Виктор, бросаясь за ним.

Но вышло недостаточно быстро: обсыпанная порошком ладонь Эли снова оттолкнула его назад, прижала к стене, оставив белый отпечаток на груди его черной рубашки.

– Какого хрена? – переспросил Эли с пугающим спокойствием. – Какого хрена?

– Тебя здесь быть не должно.

– Если ты приходишь на вечеринку, это замечают. Эллис написала мне, когда ты явился. А потом Макс сообщил, что ты скупаешь всякую дрянь. Я не идиот. О чем ты думал?

Свободной рукой Эли схватил телефон со столика и прочел сообщение. У него вырвался звук, похожий на смех, но пальцы сжались у Виктора на воротнике, а другая рука швырнула телефон в душевую кабинку, где при падении тот развалился на части.

– А если бы я не услышал сигнал? – Он убрал руку. – Что тогда?

– Тогда я был бы мертв, – ответил Виктор с напускным спокойствием.

Его взгляд скользнул к шприцу. Эли проследил за ним. Не успел Виктор пошевелиться, как Эли схватил шприц и всадил себе в ногу. Тихо охнув, он сжал зубы: содержимое затопило его кровоток, ударив по легким и сердцу, но оправился он в считаные секунды.

– Я просто пытаюсь тебя уберечь, – сказал Эли, отбрасывая пустой шприц.

– Мой герой, – тихо проворчал Виктор. – А теперь греби отсюда.

Эли всмотрелся в него.

– Я тебя здесь одного не оставлю.

Виктор устремил взгляд мимо него, на раковину, край которой еще был присыпан белым.

– Догоню тебя внизу, – пообещал он, указывая на свою рубашку, на раковину и телефон. – Надо прибрать.

Эли не двинулся с места.

Виктор поднял на него холодный взгляд.

– У меня больше ничего нет. – Тут по его губам пробежала тень улыбки. – Обыщи, если хочешь.

Эли коротко хохотнул, но его лицо тут же снова стало серьезным.

– Так неправильно, Вик.

– Откуда тебе знать? Хоть лед и сработал, это не значит, что другого не…

– Я не о методе. Я имею в виду – одному. – Он положил Виктору на плечо чистую ладонь. – Одному это не под силу. Так что обещай, что не будешь.

Виктор выдержал его взгляд.

– Не буду.

Эли прошел мимо него в спальню.

– Даю пять минут, – объявил он на ходу.

Виктор слушал, как звуки вечеринки хлынули в комнату через открытую Эли дверь, а потом их снова отрезало захлопнувшейся створкой. Виктор шагнул к раковине и провел рукой по ее поверхности. Пальцы стали белыми. Он сжал кулак и ударил по зеркалу. По центру прошла идеально ровная трещина, но стекло не разбилось. Костяшки саднили, Виктор ополоснул их под краном и, не глядя, потянулся за полотенцем, оттирая оставшийся порошок. Пальцы на что-то наткнулись, и по руке разлилась резкая боль. Он отшатнулся и, повернувшись, увидел в стене розетку. Рядом был неуклюже прилеплен скотчем листок с