Зло - Виктория Э. Шваб

предупреждения боль метнулась вверх по руке и пронзила худенькое тело Сидни, обрушившись на нее волной. Это было страшнее, чем утонуть, страшнее, чем получить пулевое ранение, страшнее всего, что она когда-либо испытывала. Казалось, каждый нерв ее тела разрывается, и Сидни сделала единственное, что ей оставалось.

Она завизжала.

XXIII

Десять лет назад

Локлендский университет

Боль снова за ним последовала, и Виктор очнулся с воплем.

Анджи возилась с его руками, стараясь отцепить от перекладин. Он резко сел, хватаясь за голову. Почему электричество все еще не отключено? Боль была волной, стеной, крушила ему мышцы и сердце. От нее рвалась кожа. Анджи что-то говорила, но Виктор сквозь мучительную боль ничего не слышал. Он сложился пополам, глотая очередной крик.

Почему боль не стихает? ПОЧЕМУ ОНА НЕ СТИХАЕТ?

А потом резко, словно от поворота рубильника, боль исчезла, и Виктор застыл… без чувств. Аппараты были отключены, огоньки, разбросанные по их поверхностям, погасли. Анджи продолжала говорить, ее пальцы скользили по его коже, отстегивали крепления на лодыжках, но Виктор ее не слышал: уставившись на свои руки, он пытался разобраться с внезапной опустошенностью – словно электричество выжгло ему нервы, оставив только пустые оболочки.

Пустые.

«Куда она девалась? – пытался сообразить он. – Не вернется ли снова?»

Во внезапном отсутствии боли он попытался вспомнить, как та ощущалась, вызвать это чувство, хотя бы его тень, и тут словно щелкнул выключатель, и энергия вернулась, потрескивая в пространстве, как радиопомехи. Он услышал шелест воздуха, а потом – крик. Секунду он не понимал, откуда исходит звук, но боль была теперь снаружи Виктора, вне его – гудела на коже, не касаясь ее.

Замедленно, оглушенно он попытался понять происходящее. Ничего не болит – тогда кто же кричит? А потом на пол лаборатории возле его стола рухнуло тело, прорехи между мыслями Виктора схлопнулись, и он резко пришел в себя.

Анджи. Нет!

Виктор спрыгнул со стола и увидел, как она корчится на полу, продолжая вопить от боли. Он подумал: «Стоп!» – но электрический гул в комнате продолжал нарастать вокруг него. «Стоп!»

Она схватилась за грудь.

Виктор попытался помочь Анджи, но, когда он до нее дотронулся, она заорала еще громче, и он в панике и недоумении отшатнулся. «Гул!» – подумал он. Его надо было отключить. Он закрыл глаза и попытался представить гул в виде переключателя, попытался вообразить, будто настраивает какое-то невидимое устройство. Он попытался ощутить спокойствие. Оцепенение. И даже удивился, насколько легко оно пришло к нему посреди хаоса – спокойствие. А потом он заметил, какая ужасающая тишина воцарилась в комнате.

Виктор открыл глаза и увидел Анджи, распростертую на полу, голова откинута, глаза открыты, рыжие волосы облаком окружают лицо. Гул утих до еле слышного перезвона, а потом и вовсе замолк, но все равно было уже слишком поздно.

Анджи Найт была мертва.

XXIV

Два дня назад

Отель «Эсквайр»

В номере отеля царили боль, шум и хаос.

Виктор очнулся, застряв между университетской лабораторией и номером в отеле. Крик Анджи у него в голове, и крик Сидни – в ушах. Сидни? Но девочки нигде не было видно, его же самого притиснул к дивану Митч, чье тело заметно сотрясалось от усилий, но не сдвигалось с места, а вокруг них стоял гул.

– Отключай! – тихо рыкнул Митч.

Виктор окончательно проснулся. Он прищурился, гул смолк, Митч моментально расслабился, а все признаки боли исчезли. Здоровяк отпустил плечи Виктора и перевалился в кресло.

Виктор тихо вздохнул, успокаиваясь, и медленно провел рукой по лицу и волосам, а потом посмотрел на Митча.

– Ты в норме? – спросил он.

На вид Митч был усталый и угрюмый, но целый. Виктор знал: когда ему снятся кошмары, окружающие неизменно страдают.

– В полном порядке, – ответил Митч, – но вот насчет нее не уверен.

Он указал на фигурку в мешковатом костюме, и Виктор перевел взгляд на Сидни. Та сидела на полу, ошеломленная. Виктор отключил им нервы, как только сообразил, что происходит, – или, по крайней мере, притупил их чувствительность настолько, насколько это было безопасно, так что физически с ней должно было быть все нормально. Однако Сидни действительно выглядела потрясенной. Виктор ощутил под ребрами укол стыда – чувство, от которого за десять лет тюрьмы совершенно отвык.

– Извини, – негромко сказал он.

Он протянул было руку, чтобы помочь ей встать, но в последнее мгновение одумался. Вместо этого поднялся сам и направился в сторону ванной.

– Митч, – бросил он через плечо, – проследи, чтобы она отправилась в кровать.

И с этими словами он закрыл за собой дверь.

XXV

Десять лет назад

Локлендский университет

Виктор не реанимировал Анджи. Даже не пытался. Он знал, что должен был это сделать – или, по крайней мере, хотеть этого, – но последнее, чего ему сейчас не хватало, так это новых улик, указывающих на его присутствие на месте преступления. Он судорожно сглотнул, испытывая отвращение и к собственной способности сохранять холодный рассудок в такой момент, и к самому этому термину. «Место преступления». И потом – он ощутил, что она умерла. Никакого заряда. Никакой энергии.

И тогда Виктор сделал единственное, что пришло в голову. Он позвонил Эли.

– Где тебя черти носят, Вейл? – В трубке послышался хлопок автомобильной двери. – Если тебе это кажется смешным…

– Анджи мертва.

Виктор сам не знал, скажет ли об этом, но слова сформировались и вылетели прежде, чем он успел остановиться. Он думал, они расцарапают ему горло, застрянут в груди, но они хлынули беспрепятственно. Он понимал, что ему следовало бы паниковать, но его охватило оцепенение – и это оцепенение придавало спокойствия. Он попытался сообразить, было ли оно последствием шока, это самообладание, которое к нему пришло, которое так легко удалось призвать, когда Анджи умирала у его ног? Или это было нечто другое? Он слушал молчание в телефонной трубке, пока Эли его не нарушил.

– Как? – прорычал Эли.

– Это был несчастный случай, – сказал Виктор, передвигая трубку так, чтобы можно было снова надеть рубашку. Ему пришлось обойти тело Анджи, чтобы до нее добраться. Он не стал смотреть на труп.

– Что вы делали?

– Она помогала мне с проверкой. У меня появилась идея, и она сработала, и…

– Что ты имеешь в виду, говоря «сработала»?

Голос Эли стал ледяным.

– Я имею в виду… имею в виду – на этот раз все получилось.

Он выждал, чтобы до Эли дошло. Эли явно понял, потому что промолчал.