Кутаюдха - Марат Дочкин

заметил смену настроения Риты, поглядел пару секунд ей вслед, задумчиво рассматривая её фигуру и те ее части, на которые не решался смотреть во время разговора, и направился в отсек, где располагалась его каюта. Больше всего ему сейчас хотелось спать.

***

Рита испытывала новое для себя чувство. С отказом мужчины она столкнулась впервые. Первоначальное удивление быстро сменил гнев. Всё же нужно отметить, что Рита плотно вросла в образ Амады, а Амаде, как известно, ни в чём не отказывают. Годы на управленческих позициях приучили её к скрытности, поэтому буря эмоций, бушующая внутри, внешне почти не сказывалась. Она продолжала идти по станции, улыбаться и приветствовать знакомых, а знакомыми были все. Но в мыслях она крыла Лебедева разными нехорошими словами. Затем её возмущение Лебедевым закономерно перешло на саму себя: «Вот дура-то! Планировала, рисковала своим будущем и ради кого? Или ради чего?»

Наконец, Рита дошла до ключевого вопроса: «Почему?» Мысли её развернулись снова на Лебедева: «Импотент?! Гомосексуал?! Не нравлюсь?! А, понятно! Королева!» Рита даже остановилась, чтобы сделать подробный запрос на значение слова «королева».

«Считает меня высокомерной? Стремящейся к власти? То есть не нравлюсь, так значит?» – горькое разочарование окончательно накрыло Риту. Уязвлённое самолюбие не позволило молодой женщине разглядеть главную и единственную причину отказа Лебедева – потому что дурак.

12 – Штуф – кусок рудной породы. Шахтерский жаргон, которого Рита нахваталась на станции “Василёк”

Глава 10. Дважды дурак

Ремонт «Бармалея» затянулся. Из обещанных инженерами пяти дней прошло девять, а проведены только демонтажные работы: вскрыли конструктив клетки корпуса, вынули бракованный реактор и всё, работы встали. Представители верфи разводили руками и ссылались, то на задержку поставщика реакторов, то на нехватку рабочих рук, то поломки монтажных роботов. Лебедев ощущал себя как на Земле – вечно у ремонтников то рук нет, то мозги не завезли.

Кузмебаев, коротко переговорив с капитаном, ушёл на станцию, оставив почти на две смены дежурить самого капитана. Обычно происходило наоборот. На вторые сутки вернулся и показал глазами на люк капитанской каюты. Капитанская каюта включала два помещения: спальный отсек и рабочую кают-компанию. Капитанская кают-компания была предназначена для уединённой работы капитана и проведения совещаний командного состава корабля. Расположившись в ней, Кузмебаев поведал Лебедеву результаты своего разведывательного рейда по знакомым:

– Мне удалось попасть в ПДО (13) и глянуть на их графики. Выглядит так, что нам просто приоритет понизили, но в совокупности фактов что-то странное. Сам посуди: материалы есть, люди есть, но годный нам реактор, который пришел с завода пять дней назад, ушёл на новый борт по распоряжению кого? Рибейру. Завтра ожидают новую поставку, но вчера звено монтажных роботов поставили на профилактику. Чьё распоряжение? Правильно, Рибейру. Дополнительные тесты на прошлой неделе кто назначил? Тоже Рибейру. Ну это ладно, перестраховываются люди. Но в совокупности выглядит странно. Ты, капитан, нашей Амаде нигде дорогу не перебегал?

– Рамилу, когда бы я мог? Я её видел-то несколько раз. И чем я её мог задеть? – Лебедев задумался, – А что, Рамилу, она такая обидчивая?

– Да в том-то и дело, что нет, не замечено за ней такого. Прекрасный человек. Может показалось мне, просто так совпало. Не знаю, Арсений, что и думать тогда. Может нам просто чертовски не везёт с ремонтом.

Лебедев засомневался, в последнюю встречу Рибейру явно пыталось его припахать на общественных началах под соусом социальной адаптации, но он не дался. Своих забот полон рот. Неужели из-за этого? Да ну, вряд ли.

Своими сомнениями Лебедев всё же не стал делиться с Кузмебаевым. Показалось слишком мелочным, а к Рибейру у них здесь какое-то особое отношение, не хотелось бы наводить тень, чтобы не поняли превратно.

– Я поговорю с Мальцевым. Новые корабли новыми кораблями, но введение в строй действующих экипажей должно быть важнее. Пусть посодействует, чтобы завтрашний реактор за нами закрепили, – решил капитан, и старпом согласно угукнул в ответ.

Через два дня монтаж реактора всё же начался, и оба отбросили свои подозрения.

***

Любой старпом, попав в ремонтный док, не упустит возможности сделать для своего корабля всего по максимуму. Несмотря на то, что «Бармалей» был новым кораблём, за два десятка учебных и тестовых выходов накопилось всякого по мелочи. Наиболее критичным была противометероидная защита установок ПРО. На верфи для таких запросов существовала отдельная процедура оформления, куда уж без бюрократии. А каждые три дня проводилась планёрка с участием представителей верфи и кораблей. Капитаны приходили со старпомами, но часто присутствовали только старпомы. На таком совещании Арсений и Рита встретились вновь. Лебедев обязанностями капитана не манкировал и неизменно брал с собой старпома.

Совещание как совещание, правда, на нём их запрос слегка задвинули по срокам, чёрная полоса продолжалась. Однако после Кузмебаев снова попросил Лебедева «на два слова». Не понравилось старпому, как холодно поздоровалась Рибейру с Лебедевым. Особенно было заметно на контрасте с другими участниками планёрки.

Кузмебаев начал разговор, слегка замявшись:

– Арсений, я возможно лезу не своё дело. Тогда так и скажи и забудем. Но что-то мне подсказывает, что ты сам не понимаешь, где «стравил воздух». Поверь моему жизненному опыту, – старпом погладил ладонью свой ёжик волос, половина которых были уже седыми, – когда женщина так смотрит и так холодна, то этому есть причина. Если позволишь, то я мог бы помочь?

Лебедев только покрутил носом, уже сам догадываясь, что старпом, скорее всего, прав. Тем не менее пока делал вид, что решительно не понимает, но предложение старпома принял:

– Допускаю. Давай попробуем.

– Расскажи с самого начала как можно подробнее.

И Лебедев стал рассказывать. Нейрочип фиксирует всё, так что при необходимости он мог вспомнить всё до малейших деталей, но старпом деталей не просил, только бурчал время от времени:

– Так... понятно... давай дальше... тут нормально.

И Лебедев рассказ про встречу в транспортном коридоре и про приглашение на местный «субботник» и свой отказ. В этот момент Кузмебаев и уставился на него, выпучив глаза:

– Арсений, ты понимаешь, что сделал? Тебя на свидание пригласили! А ты отказался!

– Да ну... – Лебедев также удивлённо уставился в глаза старпома, – Как же? А я подумал...

Кузмебаев, поняв, что произошло, стал объяснять:

– Это давняя традиция, у нас же развлечений совсем немного, а забот всяких, наоборот, полно. Вот молодёжь сочетает приятное с полезным. В куполах и космических станциях технических помещений полно, где можно уединиться. А пока... контакт не