Кутаюдха - Марат Дочкин

– Да что же у вас всё не как у людей! – взвыл Лебедев, его эмоциональное состояние было близко к тому, которое он испытывал, попав в приснопамятную волчью яму в «Средневековом бое», и усугублялись от осознания того, что в отличие от того раза эту яму он выкопал своими руками. Точнее, языком.

– Нормально всё у нас! И демография отличная, население здорово и растёт! – обиделся Кузмебаев.

13 – ПДО – Планово-диспетчерский отдел

Глава 11. В Дозоре

Второй дивизион ВАК уходил в космос за границу системы на три месяца в качестве боевого дозора. Дозоры выставлялись в сектора наиболее вероятного появления кораблей противника. Таких было всего два: со стороны Земли и альтернативный маршрут от соседней звезды с хорошим гравитационным потоком, но более длинный. Последний никогда не использовался, но когда речь идёт о войне, от противника следует ожидать разных ухищрений. Тем не менее сил пока на всё у ВАК не хватало. В строй ввели шестнадцать внутрисистемных кораблей сторожевого типа, причём только половина из них была в боеспособном или близком к этому состоянии. Однако штаб ВАК не дал времени Лебедеву дополнительного времени на слаживание дивизиона, уповая на то, что всё произойдёт само собой в процессе выполнения реальных задач. Тем более что пока в системе присутствует эскадра ВКС, вероятность нападения крайне низкая.

Лебедев даже не возражал и с облегчением стал готовиться к походу. Сбегал, да. Факт ссоры скрыть не удалось в отличие от её содержания, поэтому по станции ходили причудливые слухи, геруанцы додумывали и обсуждали различные варианты произошедшего. Однако до инфосети слухи так и не дошли, блогеры не решились публиковать такие новости. Полоскать открыто личную жизнь Амады без серьёзных доказательств было чревато. Очень уж последствия были непредсказуемыми, легко можно было получить волну негативных оценок и снижение рейтинга, вплоть до поражения в гражданских правах. А блогеры «питались» общественным одобрением, положительные отзывы поднимали их гражданский рейтинг и мотивировали продолжать заниматься распространением информации на общественных началах. Потому что профессиональных блогеров или журналистов как таковых у геруанцев никогда не было. Это любительская профессия в дополнение к основной работе.

Основных версий было две. Первой придерживались в основном те, кто не особо желал углубляться в перипетии личной жизни Амады. Эта версия была за то, что Лебедев неудачно «подкатил» к Амаде и, возможно, даже получил по морде. Вторая версия была более многогранная, сторонники которой пытались увязать в непротиворечивую версию известные факты: Амада орала на Лебедева, но неизвестно что; из офиса был слышен звук удара или даже ударов, но не пощёчины; отсутствуют доказательства о совместном времяпровождении Лебедева и Рибейру. Впрочем, радикальные сплетницы утверждали, что у Лебедева на станции были одна или две любовницы, приходившие в его жилой сектор, но веры им особой не было, поэтому их версия о том, что Лебедев и Рибейру поссорились из-за хождения Лебедева на сторону, периодически тоже всплывала, но в неё не верили.

Кузмебаев, доподлинно знавший эту историю целиком, делится знанием не спешил. Наоборот, он пресекал любые попытки со стороны членов экипажа обсудить с ним этот вопрос. Зато со стороны женской части экипажа прекратились всякий попытки и даже намёки на флирт в сторону капитана. Чего уж там девушки про себя решили неизвестно, но капитану сразу стало комфортнее на корабле, что сказалось и в обратную сторону – строгости у капитана к девушкам поубавилось, а обратная связь стала более благожелательной. На взгляд Лебедева на корабле наступила идиллия, и он сосредоточился на тренировке экипажа и передаче своего опыта, сведя к минимуму посторонние контакты.

Второй дивизион состоял из кораблей более ранней постройки под номерами 09, 10 и 12, но существенных отличий не было. Борт 11 под командованием Ярослава Левченко в качестве обмена передали в третий дивизион, на место «Бармалея». Левченко имел опыт командования кораблем и звание кап-три имел еще в ВКС. А среди остальных капитанов «варягом» был только капитан СК-12 «Лютик» Андрей Сивов. Как он попал в отбор на Геру остается только догадываться. Сивов не имел капитанского опыта, но до «Лютика» служил командиром боевой части на межзвёзднике ВКС. Он был единственный из знакомых Лебедеву, кто попал на Геру из действующего экипажа. Как правило, среди приданных были или отставники, или военспецы за штатом. А вот оставшиеся два капитана были местными. Один из них, кап-три Луиш Резванов-Баррос, капитан СК-10 «Гранат», до капитанского мостика на «Гранате» находился в резерве ВАК и преподавал в астронавигационной школе. Это местный университет, который имел в числе прочих военный факультет, готовивший кадры для ВАК. Собственно, Резванов-Баррос и продолжал преподавать в периоды реабилитации. Такой режим был естественен для образовательных заведений колонии, где преподаватели за редким исключением являлись практикующими специалистами.

Самым же многообещающим кадром из командиров тройки подчинённых кораблей был кап-три Сержиу Соуза, капитан СК-09 «Тюльпан». Многообещающим с точки зрения проблем, конечно. Если бы Баринов не рассказывал про ухищрения, с которыми ВАК наращивал численность кадрового состава, то он бы решил, что Соуза чей-то протеже или отпрыск кого-то из местной верхушки. Соуза был очень молод для капитана. Выпускник астронавигационной школы, прослужил полгода первым тактиком и сразу назначен старпомом на «Решительный», откуда уже через год назначен капитаном на «Тюльпан». И таких во флоте ВАК было немало, из-за дефицита командных кадров в десятки вакансий назначают любых мало-мальски башковитых и перспективных. Соуза на первом же брифинге показался Лебедеву гиперактивным. Парень понимал свою неопытность и старался закрыть пробел энергичностью и работоспособностью.

«Глаз да глаз за ним, – решил Лебедев, – пока схватишь за руку, уже за двоих наработает».

Подозрение о наследственности Соуза также подтвердилось. После случая с Рибейру Лебедев стал осторожен и старался перепроверяться у Кузмебаева по любому сомнению. Вот и после брифинга он поделился своими сомнениями насчёт Соузы и Кузмебаев подтвердил ему, что Сержиу Соуза – сын члена Управляющего Совета колонии. Однако озабоченности Лебедева насчёт «мажора» в команде не понял и даже посмеялся, когда Лебедев постарался объяснить ему свои опасения.

– Нет, Арсений, у нас это не так работает. Его мать – это проблема Сержиу, не твоя. Это к Сержиу предъявляется повышенное внимание, потому что его ошибки будут влиять на репутацию матери, а вот она для репутации сына ничего сделать не сможет, а если попробует, то в