Попаданка наоборот - Ольга Барыкина

шаги, тихие разговоры, напряжённая тишина и то тяжёлое ожидание скандала, которое постепенно въедается в стены не хуже сырости.

Теперь же из кухни доносился звон посуды, запах чего-то сладкого и возмущённый голос Алины:

— Я тебе говорю, оно не выдержит!

— Выдержит! — немедленно заорал Лёша.

— Оно держится на одном скотче!

— Потому что это инженерная мысль!

Вейра прошла на кухню и невольно замерла.

Лёша сидел на полу среди картона, ножниц и каких-то деталей, подозрительно напоминающих части боевой машины. Соня с невероятно серьёзным видом размешивала тесто в миске, а Алина одновременно следила за плитой и пыталась спорить с братом.

Увидев Вейру, она автоматически напряглась, будто всё ещё по привычке ожидала раздражения за шум и беспорядок.

— Мы просто готовим, — быстро сказала она. — И он опять устроил хаос.

— Это не хаос, а технология, — немедленно возмутился Лёша.

— Это картон на скотче.

— Великие изобретения тоже сначала никто не понимал.

Она поставила сумку на стул и только теперь почувствовала, насколько сильно устала за день. Ноги гудели, плечи ломило, голова всё ещё неприятно пульсировала, но шумная кухня почему-то действовала лучше любого отдыха.

— Что готовите? — спросила она.

— Пирог, — с гордостью сообщила Соня.

— Теоретически, — мрачно уточнила Алина. — На практике это пока больше напоминает химическое оружие.

Вейра подошла ближе и заглянула в миску.

Тесто выглядело подозрительно: слишком жидкое, с комками и почему-то сероватого цвета.

— Почему оно серое? — спокойно спросила она.

Лёша сдал всех мгновенно:

— Алина перепутала корицу с перцем.

На несколько секунд повисла тишина.

Потом Соня фыркнула.

Следом начал смеяться Лёша.

Даже Алина сначала недоверчиво закрыла лицо ладонью, словно сама не понимала, можно ли над этим смеяться, а потом всё-таки расхохоталась по-настоящему.

И в этот момент Вейра вдруг очень ясно поняла, насколько давно в этой квартире обычная ошибка перестала быть поводом для скандала.

Раньше любая мелочь здесь почти сразу превращалась в крик, обвинения и истерику.

Теперь дети впервые учились тому, что дома можно ошибаться без страха.

Наверное, именно это и было самым важным из всего, чего ей удалось добиться.

Она закатала рукава.

— Ладно, давайте спасать вашу катастрофу.

— Я же говорил, что мама умеет чинить всё! — немедленно просиял Лёша.

И прежде чем Вейра успела ответить, Алина совершенно автоматически сказала:

— Конечно умеет. Она у нас вообще профессионал.

Фраза прозвучала так легко и естественно, что сама Алина поняла сказанное только через пару секунд.

Именно в этот момент в дверь настойчиво позвонили. Звук мгновенно разрезал уют кухни, словно кто-то специально напомнил этой квартире, что спокойная жизнь ей пока ещё не положена.

Лёша сразу замолчал.

Соня подняла голову.

Даже Алина заметно напряглась.

Слишком знакомая реакция для семьи, где неожиданные визиты слишком долго означали только проблемы.

Звонок повторился, уже раздражённо и требовательно, будто человек за дверью заранее считал себя хозяином положения.

Вейра медленно вытерла руки полотенцем и пошла в коридор, уже мысленно перебирая варианты: бывший муж, соседи, коммунальные службы, очередные проблемы с долгами.

Последнее оказалось ближе всего к правде.

На площадке стояли двое мужчин в дешёвых тёмных куртках с одинаково раздражёнными лицами людей, которые ежедневно ходят по таким квартирам и давно перестали воспринимать чужие проблемы как что-то человеческое. Один держал папку с бумагами, второй сразу попытался заглянуть внутрь квартиры с тем наглым видом, который некоторые люди почему-то принимают за уверенность.

— Марина Сергеевна?

— Допустим.

Мужчина раскрыл папку.

— У вас задолженность по кредиту. Мы уже несколько месяцев пытаемся с вами связаться.

Память Марины неприятно шевельнулась где-то на границе сознания: ночные звонки, паника, отключённый телефон, попытки спрятаться от проблем, пока они становятся только больше.

Очень человеческая стратегия.

И совершенно бесполезная.

— Сейчас неудобное время, — спокойно сказала Вейра.

— А у нас удобного времени уже не осталось, — сразу ответил второй.

Вот теперь всё окончательно стало понятно. Они использовали давление и грубость. Попытка сразу загнать человека в позицию виноватого и испуганного.

Во дворце такими методами обычно пользовались мелкие чиновники, неспособные выигрывать переговоры иначе, кроме как хамством и угрозами.

Долго они там обычно не задерживались.

Вейра внимательно посмотрела на мужчин, и внутри неожиданно включилось старое спокойствие человека, который годами наблюдал за торговыми войнами, придворными интригами и переговорами между домами, способными устроить государственный кризис из-за одной неудачной формулировки в договоре.

Эти двое были примитивны.

Опасны только для тех, кто уже заранее сломлен.

— Назовите сумму полностью, — сказала она.

Мужчина с папкой даже растерялся.

— Что?

— Основной долг, проценты, штрафы. Отдельно.

Пока он копался в бумагах, Вейра уже видела главное: неподготовленность, усталость, отсутствие чёткой позиции и привычку работать исключительно через давление.

На её вхгляд эти люди очень слабые переговорщики.

— Сто восемьдесят четыре тысячи.

За её спиной тихо ахнул Лёша, Соня замерла в дверях кухни. Для детей сумма прозвучала почти как приговор.

Но Вейра мысленно только поморщилась. Неприятно, но не катастрофа.

После войны с северными провинциями ей однажды пришлось собирать бюджет области, где одновременно не было денег, зерна, половины налоговых архивов и трёх мостов. На этом фоне банковский долг выглядел скорее раздражающей задачей, чем настоящей бедой.

— Реструктуризация предусмотрена? — спокойно спросила она.

Мужчины переглянулись. Они всё ещё ждали истерики, оправданий или страха. Вместо этого перед ними стоял человек, разговаривающий с долгами как с рабочим вопросом.

Второй мужчина раздражённо усмехнулся:

— Послушайте, вы несколько месяцев скрывались, а теперь делаете вид, будто всё нормально?

И вот тут Вейра окончательно решила сломать привычный сценарий. Она слегка наклонила голову и очень спокойно спросила:

— Вы пришли решать вопрос или самоутверждаться?

Мужчина осёкся.

— Что?

— Потому что если второе, то вы зря тратите моё время. Если первое, то давайте разговаривать профессионально.

Тишина стала тяжёлой.

Даже Лёша перестал шевелиться.

Вейра слишком хорошо знала этот момент. В старом мире он часто появлялся на переговорах, когда одна сторона внезапно понимала, что привычное давление перестало работать и контроль над разговором уходит.

Она веля себя спокойно, не оправдывалась, не суетилась и не повышала голос. Просто забрала себе управление ситуацией.

Первый мужчина среагировал быстрее и явно оказался умнее напарника.

— Хорошо, — сказал он уже совсем другим тоном. — Давайте спокойно обсудим варианты оплаты.

Вот теперь разговор наконец стал нормальным.

Следующие двадцать минут Вейра методично разбирала бумаги прямо в коридоре, задавая вопросы настолько спокойно