Ева и логово Хозяина - Елена Винчи

заглянула внутрь, но продолжала стоять в пустой комнате. Комната, которая была отведена под кабинет, значительно отличалась от общего интерьера в доме. Она даже не выглядела как комната, а больше была похожа на пещеру. Пол и стены бетонные. В кабинете имелся диван прямоугольной формы, тоже бетонный. Огромное зеркало на всю стену висело напротив бетонного стола со стеклянной поверхностью. В углу рядом с диваном находился металлический шкаф – пенал с множеством небольших ящиков: как в старых библиотеках. Богдан тем же ловким движением провел кольцом по дверце ящика, и она открылась. – Может ты все-таки войдешь как положено? – ухмыльнулся он. Я осторожно сделала шаг вперед. За мной тут же образовалась глухая стена. – Ого! – воскликнула я, – надеюсь, ты меня выпустишь потом? В душе моей стал разгораться огонек тревоги, но я старалась не показывать этого своим поведением. – Как у вас здесь уютно, так по-домашнему,– пошутила я. – Ты права, по-домашнему,– перевел взгляд на меня Богдан, закрывая ящик – присаживайся на диванчик. В руках у него блеснул стеклянный флакон с мутной бледно-зеленоватой жидкостью. Я послушна села на твердую и холодную поверхность дивана. В кабинете и без того было прохладно, но дотронувшись кожей до жесткого камня, моё тело охватила ледяная дрожь. Закатив рукава своей черной рубашки, Богдан присел на корточки и аккуратно обхватил мою щиколотку ладонью, а второй рукой стал лить на рану жидкость. Она медленно стекала и очень быстро впитывалась. Запаха никакого не имела. От его горячих рук по моим ногам забегали мурашки. Он это заметил, и как мне показалось, еще сильней сжал ладонь. Жидкость впитывалась медленно и на моих глазах слегка затягивалась рана. – А что это такое? – любопытствовала я. – Не думай об этом, – не стал пускаться в разъяснения молодой мужчина.– Главное, результат. – А помыть все-таки можно ногу? – Конечно, только где-то через двадцать минуть. Богдан поднялся и поставил флакон с оставшейся жидкостью обратно в ящик. Я рассматривала ногу и не могла поверить: место, где была рана, выглядело, как будто моему порезу уже больше месяца. На коже виднелись красноватые линии напоминающие шрамы, но они бледнели на глазах. – Что происходить? Это нормально? Что это за чудо-зелье? – возбужденно спросила я. Богдан бегло посмотрел на мою ногу. – Абсолютно,– уверенно произнес он. Не переживай. У меня нет цели, тебе навредить. – Почему этого средства нет в аптеках? – не могла налюбоваться я, смотря на рану. – Это же просто волшебно! Благодаря такому лекарству люди навсегда бы забыли об операциях, шрамах и так далее. Богдан только усмехнулся. Он подошел к стене, снова провел тыльной стороной кисти, где было кольцо, и дверь тут же появилась. – Я так понимаю, это намек, на то, что бы я уходила и не задавала тебе лишних вопросов, верно? – Верно,– спокойно ответил Богдан, усевшись в свое бетонное кресло напротив меня. Его ответ меня несколько обидел. Я встала и медленно направилась к выходу. Дверь была на том же месте. Уже не светилась. Какой интересный и загадочный этот Богдан Быковский. Мне совершенно не хотелось уходить. Обида и страх давно уже развеялись, как будто и не со мной это было, всего двадцать минут назад. Да и он должен мне все–таки объяснить все, что здесь произошло. – Нет. Извини, ну я обязана спросить, – протараторила я. – Я еще могу принять то, что ты скрываешь свой авторский рецепт зелья и не хочешь ни с кем им делиться. Но что это были за животные, которые меня чуть не погубили? Как, черт возьми, появилась эта дверь, только правду? И почему здесь все из бетона? Богдан слегка улыбнулся, откинулся на бетонную спинку кресла, скрестив пальцы рук, произнес после небольшой паузы. – Не в одном твоем вопросе нет ничего сверхъестественного. Это всего лишь возможности науки, которые я использую с умом. Вот снова этот его тон. Чувствую себя дурехой необразованной. – А подробнее, – не унималась я. Мужчина встал с кресла и подошел к стене, на которой располагалась потайная дверь. – Я как раз собирался не просто рассказать, а показать, чтобы ты поняла. – Начнем с простого: бетон – это особая смесь из воды, цемента, песка и других наполнителей. Став твердым, он приобретает прочность и долговечность. Этот искусственный камен не восприимчив к влаге и имеет низкий предел горючести. Пока понятно? – Конечно, понятно, – спокойным тоном ответила я, а в душе у меня все кипело. – Ну, так вот, как ты уже заметила это комната мой кабинет. В нем содержатся важные для меня вещи. А ничего лучше бетона не защитит их от огня. А стул, диван и кресло из него же, моя личная блаж. Люблю прохладу, да и твердые поверхности в целом более полезны для тела, чем другие. – Что касается двери,– продолжал он, – так это новейшая разработка в сфере безопасности. Она не видна невооруженным глазом, за счет специальных высокопроизводительных компонентов по контуру двери, которые как хамелеоны принимают фактуры стены. Специальный ключ, обнажает их видимость. Не слышала о такой? – Нет, не слышала. Я, честно говоря, с трудом понимаю, как карточки могут открывать двери. – Ну и теперь самое интересное, да? – лукаво улыбнулся Богдан. – Откуда взялись эти милые создания? Боже, когда он так смотрит, сверкая своей белоснежной улыбкой, я теряю дар речи. Какой ты можешь быть разный в общении. А не прошло и часа. Я с интересом ждала, такого же развернутого и понятного ответа. – Здесь вообще все просто,– развел руками Богдан,– это собаки пит бультерьеры с накладными рожками на лбу, для устрашения преступников. – Ты шутишь? Эти милые собачки, чуть не сожрали меня, – возмутилась я. – Ничего они тебе не сделали бы. Они обучены устрашать, а не убивать. В моем доме все гуманно и объяснимо. Тебе ненужно переживать. – А что насчет белых деревьев? Они явно не искусственные. Я видела, как по стволу стекала какая-то вязкая слизь. – Это крайне редкий и полезный в медицине вид деревьев. Мне приходится их весьма бережно охранять и не допускать не посвященных людей. Надеюсь, я удовлетворил твое любопытство и успокоил? – его голос был негромким и бархатистым. – Любопытство конечно, но вот успокоил это вряд ли. Я еще долго буду вспоминать эти красные глаза. Нельзя так пугать людей, – подытожила я