Столетний - Даша Бунтина

все еще спал. Она тихо отодвинула створку и забралась в комнату. Он лежал, раскинувшись на узкой кровати. Тар долго смотрела на него, словно пытаясь запомнить каждую черточку лица. А потом нагнулась и нежно поцеловала в щеку. Он проснулся и, увидев Тар, испуганно отшатнулся.

– Что тут происходит? – спросил он, оглядываясь по сторонам и прикрываясь простыней.

– Это я, – прошептала Тар, смущенно улыбаясь.

– Да, я вижу, что это ты! – сказал Тжи. – Но что ты здесь делаешь? Как сюда попала?

– Извини, я немного не так себе это все представляла. – Тар нервно хихикнула. – Хотя а как ты еще должен был отреагировать? Но ты успокойся, все хорошо. Это всего лишь я. – Она подошла и развязала пояс своего нежно-голубого халата. Затем наклонилась и поцеловала его. Спустив рукава, Тар обнажила белую нежную кожу плеч. Тжи, ошеломленный, неуклюже отвечал на ее поцелуи, но остановил ее руку, когда та потянулась к простыне.

– Тебе не нравится? – невинно спросила Тар. – Нам говорили, что это очень приятно.

– Нет, что ты, мне все нравится, – пробормотал Тжи, краснея. – Просто, Тар, что ты делаешь?

Она внимательно посмотрела в его глаза. Ее дыхание было неровным, алые губы припухли.

– А на что это похоже? – спросила она, прищурившись.

Тжи смущенно отодвинулся. Тар заметила, как он старательно прикрывает свою возбужденную плоть.

– Тжи… ты… – Тар зажала рукой рот. – У тебя еще не было женщины?

– Что?

– Да? Ой, как неловко, – сказала Тар. – Я пришла… думала, ты мне поможешь, а тут тебе помогать надо. Ну и дела! – Она посмотрела на Тжи с улыбкой. – А ты ничего даже. А вдруг у тебя не получится?

– Что? Почему не получится? – Тжи покраснел до кончиков ушей. Тар едва сдерживала смех.

– Ты что, пришла сюда лишиться девственности? – спросил он тихо.

Тар удивленно посмотрела на него.

– А на что еще это похоже? – спросила она. – Не цветы же я поливать сюда пришла! – Тар расстегнула халат, обнажив грудь. Тжи, видимо, смирившись с нелепостью ситуации, посмотрел на нее.

– Глупо, глупо! – произнесла Тар и закрыла лицо руками. – Какая же я дура! – Она заплакала. – Это мой единственный шанс сделать что-то, что я могу контролировать! С рождения я обречена была стать Смешанной! Я все приняла, научилась жить с этим, смирилась даже с тем, что мне предстоит ублажать мужчин. Но хотела сама выбрать того, с кем стану женщиной. И выбрала тебя, понимаешь? Ты мой лучший друг. Я думала, ты мне не откажешь. Ведь это как просьба, как сделка. А я просто дура!

Тжи опустился перед ней на колени и, взяв ее руки в свои, прижал их к губам.

– Ты мне поможешь? – прошептала Тар, глядя на него сквозь слезы. – Ты ведь сделаешь это? Да?

– Ну, я же сейчас не цветы поливаю, – улыбнулся Тжи. Он поцеловал ее кисти, затем сгиб локтя. Тар вздрогнула. По ее телу пробежали мурашки. Но она не отстранилась, позволила ему прикасаться к себе, целовать. Его руки были неопытными, но нежными и сильными. Он словно изучал ее тело, задерживаясь там, где она дрожала сильнее. Все было совсем не так, как она представляла, не так, как их учили в школе. Это было настоящее, неподдельное счастье. Когда Тжи коснулся ее бедер, Тар улыбнулась.

– А ты не так прост, как кажешься, Тжи.

– Меня вечно все недооценивают, – ответил он и, наклонившись, слегка укусил ее нежную кожу.

– Я… я всегда знала, какой ты. И никогда не недооценивала… – прошептала Тар и закрыла глаза. Она застонала от наслаждения.

Для Тар было странно, что они не говорили о Тин. Ведь она всегда была между ними. Даже их дружба строилась вокруг Тин, ядра, а они были словно спутники.

«А что, если я смогу заполучить его? Сделаю его самым счастливым. И сама буду счастлива, несмотря ни на что», – думала Тар, мечтая о будущем с Тжи. Но ее мечты разбились вдребезги в тот вечер, когда она спустилась на первый этаж Бао и увидела, как Тжи целует Тин. Ее сердце рухнуло и разбилось, ноги стали ватными, а в голове наступила мертвая тишина. И в этой тишине она вдруг вспомнила рассказ учительницы о кораблях в провинции Бэй. Ей так захотелось увидеть их, доплыть до них и навсегда покинуть эту проклятую Долину! Слезы жгли ей глаза.

Тар отвернулась и, ничего не сказав, убежала на второй этаж, где ее ждал клиент.

– А мы можем сегодня поехать и посмотреть вашу провинцию, господин? – спросила Тар и склонилась.

Бадор осушил стакан с вином и поставил его на стол.

– А что ты готова дать взамен?

Тар закусила губу до боли.

– Себя, – произнесла она.

Бадор улыбнулся. И Тар вдруг показалось, что это не улыбка, а оскал – хищный, жестокий. Она впервые почувствовала настоящий, животный страх. Страх перед тем, что ее ждет. И перед тем, кем она сама может стать.

Глава пятая. Таш

Провинция Тэнси. Настоящее время

– Извините за опоздание, – коротко проговорила девушка, входя в комнату и кланяясь. Таш не сводил с нее взгляда. Это была Тин. Он узнал бы ее где угодно, даже не зная, кого они пришли опрашивать. Темные волосы, собранные в тугой узел, высокие скулы, тонкие, слегка нахмуренные брови, как у ее брата, яркие губы, сжатые в линию. И глаза – карие, с янтарными искрами. В одном глазу словно горел крошечный огонек. На Тин был простой рабочий халат с полами, испачканными грязью. Она присела рядом, не дожидаясь приглашения, и спрятала под подолом босые ноги. На ее лице Таш видел недоумение. Она узнала его? А потом ненависть. Ее глаза словно метали молнии. Она хотела прожечь в нем дыру взглядом. Таш не понимал, почему она так смотрит на него. Он почувствовал, как его лицо наливается краской. Ногти впились в ладонь.

– Ну что ж, мы рады, что вы присоединились к нам, – сказал Тев. – Я старший офицер Тев.

Тин закрыла рот и плотно сжала губы, в ее глазах блеснул презрительный огонек.

– Офицер Т-таш, – пробормотал Таш, заикаясь. Он готов был провалиться сквозь землю от стыда.

– Тогда продолжим, – сказал Тев. – Вы тоже работали на полях? – спросил он Той.

Тин закашлялась. Она только что сделала глоток горячего чая.

– Извините, – произнесла она, прикрывая рот рукой.

Таш не понимал, она правда поперхнулась или это была игра? Чтобы скрыть смущение? Или злость? Он посмотрел на нее и увидел, как уголки ее губ слегка приподнялись в насмешливой улыбке. Она смеялась над ним, над его заиканием. Кровь бросилась ему