Столетний - Даша Бунтина

– Эй! Ты чего? – услышал он голос Теза. Дверь вдруг поддалась и отъехала, а Таш вывалился на порог. Он лежал не в силах пошевелиться и лишь вздрагивал. Перед глазами плыли темные круги. Он видел небо, звезды.

– Эй, хлюпик! Что случилось? Ты что там натворил?

Мальчик молчал. Он почувствовал между ног тепло. И ему было стыдно.

– Ребят! Да он тут такое натворил! Что мама с папой скажут? – раздался голос Теза.

Таш с трудом открыл глаза. Он увидел над собой лицо брата. И услышал смех его друзей.

– Ты урод! – закричал Таш и со всей силы пнул его по голени. Раздался хруст. Тез застонал и упал.

– Ах ты гаденыш! – со злостью заорал Тез. – Ребята, бей его!

Но Таш вскочил на ноги и бросился бежать. Вверх по улице к Дому Прощания. Если по пути туда он шел, щурясь от яркого солнца, то теперь лунный свет казался размытым и неясным. Он бежал, не разбирая дороги. И наткнулась на кого-то.

– Из-з-з-звините… – пролепетал он, поднимаясь с земли.

– А ты уродец! – сказал Тез. – Теперь еще и заикаешься! Славненько! Получай за ногу! – Он оперся о стену дома и со всей силы пнул Таша в живот.

Таш увидел звезды. Они заплясали перед его глазами разноцветными огоньками. Мальчик согнулся пополам от боли.

– А, Тез, молодец! – выкрикнули друзья. Пинки обрушились на Таша. Смех товарищей сливался с ударами – он чувствовал, как тело немеет от боли.

– Т-т-тез… – простонал он.

Друзья брата, дав передышку ногам, начали щипать его за руки, за ноги, за щеки, скручивая кожу.

– А-а-а-а-а! – Таш закричал от боли и унижения. – За что? Тез! Брат!

– Стойте! – крикнул Тез. – Что мы делаем? Он же мой братик! – Он обхватил пояс своих шаровар и, подтянув их повыше, присел на корточки, поморщившись. Удар Таша по голени давал о себе знать.

– С братьями же так нельзя, верно? – спросил Тез, и его черные глаза блеснули в свете луны.

– Н-нет, нельзя, – произнес Таш, глотая слова и выплевывая кровь со слюной.

– Ну так, может, ты мне и не брат, уродец? – Тез наклонился над ним.

Таш зажмурился, ожидая удара. Но вместо ощущения боли от пинка он услышал пронзительный девичий крик.

– Квартальный! Избивают!

Тез вскочил на ноги и уставился на мелкую девчонку, которая визжала что есть мочи.

– Заткнись, дура!

– Не заткнусь! На помощь! – продолжила кричать девочка.

– Если не заткнешься, я тебя в школе найду!

– Да пошел ты! Скорее! Сюда! Мальчика убивают!

– Столетний ее возьми! Уходим! – крикнул Тез друзьям, которые уже бежали без оглядки.

– Я с тобой еще не закончил, – бросил он, глядя на Таша.

Тот лежал не двигаясь. Кто-то коснулся его.

– Эй, ты жив? Эй? – Рядом с ним появилось лицо девочки. Слезы мешали Ташу разглядеть ее.

– Надо уходить, слышишь? А то эти придурки вернутся! – схватив его за руку, сказала она.

– Т-т-ты же позвала квартального! Оставь меня! – прошептал Таш, глотая слезы и отворачиваясь от девочки. Тело саднило, изо рта текла кровь.

– Глупенький, ты в нижней части Тэнси. По ночам сюда квартальные никогда не приходят! Я кричала, чтобы напугать их. Ну, вставай же!

Таш не ответил. Слезы стекали по его лицу и капали на землю. Он смотрел вдаль, мечтая исчезнуть, раствориться в темноте, убежать навсегда из этого проклятого места.

– Таш, ну ты чего? Это я, Тин! – Девочка присела рядом. Ее лицо было совсем темным, и он видел только глаза.

– Я знаю, что ты странный, конечно. А твой брат полный придурок. Но ты ведь не сдашься вот так? – Тин осмотрела его. Она закусила губу и, протянув руку, стерла кровь у него под носом.

Таш посмотрел в ее глаза. Они сияли, словно звезды в ночном небе.

– Т-тин, – произнес он.

– М-м?

– Обещай, что никому не расскажешь об этом?

Тин кивнула. Она заметила, что штаны Таша мокрые и от него пахло мочой. Но ей так сильно хотелось утешить мальчика, что она, сама не зная почему, обняла его.

– Тише, – произнесла она так нежно, как никогда не говорила Ташу даже его мама.

– Я от-т-томщу ему! К-клянусь! Он пожалеет! – прокричал Таш сквозь слезы. Он обнял ее и прижался, вдыхая запах: свежей травы, земли и цветов. Тин сначала вздрогнула, а потом обняла его в ответ.

– Я твой должник, Тин, запомни это.

Тин тяжело вздохнула. Ей было не понять всех чувств, которые испытывал сейчас Таш. Мальчики для нее всегда оставались загадкой. Но этот – особенно. Тин верила ему. Она почувствовала, что он сдержит свое обещание. На краткий миг ей даже стало страшно за его брата.

Глава седьмая. Тин

Провинция Тэнси. Настоящее время

Ночью Тин вновь приснилась Тар. Тот взгляд, которым Тар смотрела на нее, прощаясь у Бао, взгляд, полный боли… Тар снилась ей каждую ночь с того дня, как пропала. Днем Тин старалась не думать о подруге. Она и так наломала дров при допросе. Но теперь появилась надежда, что ей поможет Таш. Она вспомнила его, маленького испуганного мальчишку, которого Тин когда-то защитила от его же брата. А потом подумала про его взгляд во время допроса – холодный, жестокий. В нем было что-то пугающее, словно он смотрел на нее не как на человека, а как на насекомое, которое намеревался раздавить. Тин всегда казалось, что у Таша два лица: одно – обиженного ребенка, которого ей хотелось защитить, и второе – жестокого офицера, которого стоило бояться.

Она уснула лишь под утро и тут же проснулась от пронзительного крика. Тин вскочила и побежала на кухню. Той сидела, обхватив себя руками. Ноги были накрыты простыней. Ее тело раскачивалось вперед-назад, вперед-назад. Длинные седые волосы, перемежающиеся черными прядями, рассыпались по постели, словно серебряная река на черной земле.

– Бабушка! – Тин подбежала к ней и коснулась плеча.

– Они так чесались, так зудели, что я не могла уснуть, – виновато прошептала Той.

Тин с ужасом подняла москитную сетку. Кисти рук Той были в крови. А на ногах поверх старых ран виднелись свежие глубокие борозды. Той обернулась. Ее лицо было мертвенно-бледным. Глаза широко раскрыты. На губах застыла неестественная улыбка. Тин до боли закусила губу. Слезы жгли ее глаза. В горле стоял ком.

– Кто ты? Где мои внуки? Позови Тин, мерзкая девчонка! Ты хочешь меня убить? – закричала Той, размахивая руками.

– Бабушка! Это я… Тин! – Девушка пыталась успокоить ее, перехватить руки. Хрупкое тело Той