Главный герой становится Злодеем - Ли Лит

— Что они и тебе сделали? Давай выкладывай. Одной жалобой больше, одной меньше.

Весь вид Жэнь Луня показывал, как ему надоело. Каждый день жалобы, как они ему осточертели. Кость в горле не так выводит из себя, как прилетающие недовольства.

— Твои ученики в паре с учениками Цзинь Янь и Цзя Минь уничтожили сад Синхуа, — притворно спокойно произнесла Хуа Линь. Внутри вскипала ненависть в одном котле со злостью и яростью.

— И что? Ты из-за этого пришла жаловаться? — закипал Жэнь Лунь, словно не слыша слов Хуа Линь. — Отправила бы как обычно в зал наказания, и делов-то. Пришла же. Маленькая?

— Успокойся, — шикнул на него Сун Вэнь.

— Разве я не прав? — вскинулся Жэнь Лунь. — Такая мелочь, и пришла же!

— Мелочь? — изогнула бровь Хуа Линь.

— Глухая или глупая?

— Успокойся!

— Указывать мне вздумал? — не на шутку разозлился Жэнь Лунь.

— Слеп ты, — уже спокойно произнёс Сун Вэнь. — Глух и глуп.

Лицо Жэнь Луня исказилось в удивлении.

— Либо наказываешь своих учеников, либо потом не вини, — холод сталью разрезал немой бой между Жэнь Лунем и Сун Вэнем.

— Бегу исполнять, — огрызнулся Жэнь Лунь, отступая и поворачиваясь спиной к младшим. — Будешь ещё мне указывать.

Хуа Линь мелко качнула головой и отступила.

— Постой, — Сун Вэнь поднял руку и отошёл к Жэнь Луню. — Успокойся и нормально выслушай.

— Отстань, нашёлся тут тоже благодетель.

Слушать их ругань Хуа Линь не стала. Ни времени, ни желания, ни сил на это у неё не было.

Капли всё чаще срывались с серости небес. Путь лежал к Чжу Сюю. Не ближний свет, но кто, если не глава, должен заниматься важным вопросом?

— Главу не видели? — обратилась она к двум парням с зонтами, встретившимся по пути к Тяньгуану*.

— Только вернулся, — остановились они.

— Но он занят, — дополнил второй чуть ниже первого.

— Спасибо, — Хуа Линь обошла их.

Дождь усиливался. Ткань окончательно промокла. Она прилипла к телу. Собранные частично в причёску волосы тяжёлыми нитями изредка покачивались при ходьбе.

Взлетев по ступеням, Хуа Линь на ходу толкнула тяжёлые не запертые ворота. Цель стояла под навесом с двумя учениками, по которым взгляд даже не скользнул. Чжу Сюй повернул голову на звук.

Всё быстро и точно. Хуа Линь не видела ничего, кроме нахмурившегося главы.

— Что случилось? — Чжу Сюй шагнул к поднявшейся по ступеням Хуа Линь.

Ровность во всём.

— Ученики Жэнь Луня, Цзинь Янь, Цзя Минь, уничтожили Синхуа, — Хуа Линь сложила руки за спиной. С пальцев сорвались капли.

Напряжение Чжу Сюя в момент испарилось. Облегчение изошло от него.

— Я распоряжусь, чтобы всё исправили, — Чжу Сюй выставил руку ладонью вверх, и на ней появился сложенный зонт.

— Ничего исправлять, — серьёзно произнесла Хуа Линь. Она знала исход своего прихода, глупая детская надежда на справедливость и правосудие гасла с проходящими секундами, оставляя горькое послевкусие.

— Новое сделают, — Чжу Сюй протянул зонт.

Прогонял.

— Зачем? — холод просачивался в непривычно серьёзном голосе.

Чжу Сюй нахмурился.

— Новое взамен старого, испорченного.

Хуа Линь подняла подбородок, всё так же смотря снизу на главу.

— Почему не выкинул и не сделал новую статуэтку в замен старой, испорченной?

Корка льда сковала Чжу Сюя. Подло напоминать о больном. Но ведь они одинаковые — Син Юй и Чжу Сюй — с трепетом относятся к единственному, что осталось от дорогих сердцу людей.

— Накажи причастных, — отчеканила каждое слово Хуа Линь.

За спиной раздались быстрые шаги.

— Глава, — Цзинь Янь бегом поднялась и встала на шаг впереди Хуа Линь. — Глава… А вам лучше уйти.

Точно, двое учеников в сторонке.

— Дошла же, — раздражённо тряхнул зонтом Жэнь Лунь, отходя в сторону.

— Глава, — рядом с Цзинь Янь встала Цзя Минь.

Один Сун Вэнь молча поклонился, вставая между Жэнь Лунем и Хуа Линь, закругляя между ними пространство.

— Глава, мы поговорим с учениками, они принесут свои извинения.

— Сами пришли? — Чжу Сюй неотрывно смотрел в чёрные глаза.

Молчание на мгновение повисло на крыльце Тяньгуана. Раскат грома поторапливал.

— Вэнь-сюн быстрое письмо отправил, — тише прошлого ответила Цзя Минь. — От него узнали.

— Дети пошалили, ничего смертельного, — выдал раздражённо Жэнь Лунь. — Син Юань сразу жаловаться побежал.

Хуа Линь опустила голову. Действительно, всего лишь дети, всего лишь сад шиди, чьё имя старшие даже не удосужились запомнить.

— Юй*, — поправил Сун Вэнь. (Примечание: Юй — 雨 — дождь)

— Я и без тебя знаю, что дождь идёт, — вскинулся Жэнь Лунь. — Знаешь ли, твои фразочки последнее время совсем не попадают в тему разговора и абсолютно не отвлекают.

— Син Юй*, а не Син Юань.

— Какая разница, — вклинялась в разгорающийся конфликт старших Цзинь Янь. — Ничего такого не случилось, всё можно починить…

Тихое хмыканье оборвало её.

Подняв голову, Хуа Линь прикрыла широкую улыбку.

— Какой учитель, такой и ученик, — с её губ сошли слова учителя Лу. — Позор. Позорища.

— Рот закрой, — прошипела Цзинь Янь.

— Уважение к старшим, уважение к учителю! — вскинула руки на уровни головы. — Невежи учат бестолочей невежеству. Успех без погрешностей. И правда, пыль в глаза — на большее не способны.

— Ты!.. — слов у Цзя Минь не хватило.

Пронзительный холодный взгляд чёрных глаз пронзал тёмную сталь глаз напротив.

— О каком говорить уважении учеников, если их собственные учителя застряли в детстве и дуются на нового ребёнка в семье. Всё касающееся его сходу становится неважным, ненужным, общим. Знаете, вам самим ещё лет сто нужно пробыть учениками. А то понабрали себе всех без разбора, распушили хвосты, задрали носы и ходите важные.

— С ума сошла? — поражённо произнесла Цзинь Янь

— Разве вы не всегда так считали? Одна сумасшедшая, другой небрачный ребёнок учителя — мы такие недостойные вашего общества.

— Закройся! — с визгом крикнула Цзинь Янь.

— Думаете, самые умные? Продолжайте в том же духе, и вы сами себя уложите в глубокую яму.

— Хуа Линь, — голос Чжу Сюя понизил температуру вокруг.

— Буду считать, ответ я получила, — Хуа Линь отступила.

— Из-за такой мелочи, — прошептала Цзя Минь. — Всё же можно спокойно решить.

— Возвращайся на гору Е, завтра поговорим и всё решим, — Чжу Сюй протянул зонт в побелевшей хватке. — Нам всем нужно успокоиться.

В чёрных глазах сверкнула молния, осветившая небо. Неуловимое сорвалось в губительный полёт.

Развернувшись, Хуа Линь покинула Тяньгуан.

На следующий день никакого разговора не состоялось. Девять кроватей в Яое заняли ученики, подвергшиеся наказанию плетью госпожи Хуа с горы Е.

В своё наказание Хуа Линь заперлась на горе Е, спрятав сад Синхуа под защитным барьером. К весне он обязательно возродится, радуя небывалой красотой. Три красавицы успокоят израненное сердце.

* * *

* * *

* * *