Бывшая жена дракона. Свечная лавка попаданки - Элис Карма

Глава 19

Мари

На крыльцо взбегает молодой посыльный. Его серое пальтишко покрыто снегом, а нос покраснел от холода. Он переступает с ноги на ногу, явно мечтая как можно скорее закончить со своим поручением и вернуться домой.

Я открываю дверь, и зимний воздух, ледяной и колючий, тут же проникает в дом. Повожу плечами и кутаюсь плотнее в шерстяную шаль.

— Госпожа баронесса? — уточняет посыльный, протягивая мне аккуратную коробку, перевязанную прочной бечёвкой, настолько натянутой, что она слегка врезалась в пергамент.

— Это я, — отвечаю, принимая посылку. Она лёгкая, но чувствуется, что внутри что-то большое.

— Это от ректора Клауса, — добавляет парнишка, низко кланяется и поспешно скрывается в снежной пелене.

Я захлопываю дверь и смотрю на коробку, покрытую тонким слоем инея. Внутри появляется волнение, будто я вновь студентка, ждущая результатов экзамена.

Карл и Клара тут же выглядывают из кухни с любопытством.

— Что это у нас тут? — Карл останавливается в дверном проёме, глядя на коробку с подозрением.

— Посылка от ректора, — сообщаю я, стараясь скрыть волнение. Руки предательски дрожат, когда я разрезаю бечёвку ножницами.

— Какой он щедрый, — бросает Клара и опирается на дверной косяк. — Надеюсь, от этого его вечного студня будет прок.

— Должен быть. Едва ли господин ректор позволит себе ударить лицом в грязь перед Мари, — отвечает Карл. В его взгляде чувствуется неподдельный интерес.

Когда крышка открывается, я замираю на мгновение. Внутри лежат формы — белые, причудливые, изящные, немного похожие на привычные силиконовые. Я аккуратно вытаскиваю их одну за другой, восхищаясь каждой. На ощупь они и вправду будто сделаны из желатина. Поначалу даже боязно, что сломаются. Однако после небольшой проверки я убеждаюсь, что они достаточно прочные, чтобы выдержать извлечение готовой свечи.

— Посмотрите только, — говорю я, показывая Карлу квадратную форму с вензелями и мелкими розочками по краям.

Он осторожно подходит ближе и тычет в неё пальцем. Немного пугается текстуры. Это заметно по выражению лица.

— Она… как живая, — выдыхает он, отдёргивая руку.

— Смотри, Карл, как бы не укусила, — усмехается Клара.

— Очень смешно, — бурчит он и отходит на шаг. Однако взгляд его снова сосредотачивается на формах.

Следующий час мы проводим за подготовкой к работе. На плите стоит большой котелок с воском. Его аромат, тёплый и сладковатый, наполняет комнату, смешиваясь с запахом еловых дров в камине.

Когда воск наконец растоплен, я еру ковшик и начинаю заливать его в формы, предварительно установив внутрь фитили. Карл и Клара стоят по обе стороны от меня, наблюдая с осторожным интересом.

— Вот это да, — шепчет Карл, наклоняясь ближе, чтобы рассмотреть, как горячий воск заполняет мельчайшие уголки формы. — И что же это, когда затвердеет, будет такой узор? Удивительно…

Я киваю с улыбкой.

— Настоящая магия, — соглашается Клара, покачивая головой.

Весь день до самого вечера они поочерёдно бегают проверять, как идёт застывание. Помнится мне, когда я заливала формы из пергамента, они не вызвали такого интереса. Я же думаю над тем, чем можно будет окрасить воск в будущем, чтобы свечи были не только необычной формы, но и цвета. А ещё какие ароматизаторы применять. Раз здесь для освещения свечи не используют, значит, мне следует сосредоточить своё внимание на других их полезных функциях.

Проходит ночь, и воск застывает. Карл прибегает сразу после работы, даже не показавшись родителям. Сонная Клара готовит нам чай из шиповника. Я с волнением начинаю извлекать первую свечу. Сердце замирает — она идеальна. Каждая розочка, каждый завиток на поверхности выглядят так, будто их вырезал искусный скульптор.

— Получилось, — тихо говорю я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

Карл и Клара глядят сначала на красивую свечу, а потом на меня. На их лицах радость и смятение.

— От мужа уходили, не плакали, а теперь-то чего? — качает головой Клара. В её голосе слышится добродушная ирония.

— Лучше плакать от радости, чем от горя, — Карл понимающе кивает мне и тепло улыбается. — Поздравляю, Мари, у вас получилось!

— Без вашей помощи едва ли я бы справилась, — отвечаю я, вытирая слёзы рукавом.

— Думаю, вы бы справились, госпожа, — возражает Клара прищуриваясь. — Но я рада, что у меня есть возможность помогать вам.

Я улыбаюсь. Это утро кажется по-настоящему праздничным. Гордость наполняет меня изнутри. Теперь я наконец-то смогу изготовить свечи для продажи. А завтра вечером рассказать о них фрау Грете и фрау Леоне, а также их подругам по клубу рукоделия.

Замечаю, что Клара весь день хмурится. И даже тот факт, что все мои свечки, залитые на продажу, получились идеально красивыми, не радует её. Мне становится немного беспокойно. Может, ей нездоровится?

— Клара, ты очень много всего делаешь по дому, — начинаю я осторожно. — Если ты устала или плохо себя чувствуешь, то можешь пойти прилечь. Готовлю я, конечно, не так вкусно, как ты, но всё же совсем бездарной меня назвать нельзя.

— Дело не в усталости, — отвечает Клара, печально опустив глаза.

— А в чём тогда? — удивляюсь я. Неужто сердечные дела? То-то Карла не видно сегодня. Видать, поругались…

— Обещаете не сердиться? — спрашивает она, прерывая мои фантазии.

— Да говори уже! — отвечаю в нетерпении.

— Я вчера вечером виделась с нашей кухаркой, — начинает Клара скорбным тоном. — Матушка её живёт в наших краях. Так вот, она говорит, будто к господину барону приходил оценщик из банка. А ещё ходит слух, что якобы достопочтенный барон собирается вложить большие средства в какую-то машину, что изобрела фройлен Бене. Раз оценщик приходил, получается, господин собирается дом заложить ради этого, ведь так?

Клара всхлипывает. Я же отчего-то цепенею на несколько минут. Внутри появляется странное чувство дежавю. Надо же, как мне везёт на идиотов. И в том мире муж вместо головы думал другим местом. И в этом оказался ничуть не лучше. Даром что благородных кровей.

— Понимаешь, Клара, некоторым, чтобы научиться уму-разуму, нужно многое потерять, — произношу я со вздохом.

— И что же, вам совсем не жалко дом и господина? — не унимается помощница.

— Моего в том доме ничего не было, — отвечаю рассудительно. — А что до барона, то он не маленький ребёнок, а взрослый мужчина. Сам как-нибудь разберётся.

— Но ведь… — пытается возразить Клара, но встречается с моим строгим взглядом и понимает, что мораторий на разговоры о Франце снова действует.

Вздыхаю тяжело. Кажется, Клара заразила меня своим унынием. А мне никак нельзя унывать. Я должна блистать сегодня вечером и раздавать всем сделанные вручную визитные