Лекарь Фамильяров. Том 7 - Александр Лиманский

Пухлежуй обиженно выпустил воздух, не гавкнув, посмотрел на Саню укоризненно, всем видом показывая, что его лишили законного праздника, и нехотя осел обратно, переползя поближе к ногам Ксюши. Ксюша молча положила ему ладонь на загривок, успокаивая.

Я наклонился к обоим, к Сане и Ксюше, и шепнул едва слышно:

— Идём аккуратно. Держимся центра зала, спина к спине. Саня справа, я слева. Ксюша, ты сзади, со светом наготове. По моей команде врубаешь.

Мы поднялись из-за стойки и двинулись в темноту.

Я шёл первым, выставив перед собой разводной ключ, готовый к чему угодно. Саня крался следом, перехватив швабру наперевес, и в полумраке физиономия у него была такая воинственная, что в другой момент я бы рассмеялся.

Мы обогнули стойку с двух сторон, медленно, прислушиваясь к каждому собственному шагу. Шорох доносился откуда-то спереди, от шкафа с картотекой или из-за кулера, разобрать в темноте было невозможно.

Я сделал ещё шаг. Линолеум скрипнул под ногой.

И шорох мгновенно стих.

Только что в темноте кто-то двигался, осторожно и непрерывно, и вдруг настала мёртвая тишина. Ни звука, ни шевеления, ни вздоха. Будто всё, что издавало этот звук, разом обратилось в камень.

Я замер, вслушиваясь до звона в ушах, обшаривая взглядом черноту приёмной. Ничего. Тёмные очертания мебели, полоса фонарного света из щели в жалюзи, и больше ничего.

Мы простояли так с минуту в глухой, ватной тишине, и сквозь неё я отчётливо понимал: нас слышат. Кто бы это ни был, он затаился ровно тогда, когда мы двинулись, а это значило, что он нас засёк и теперь выжидает, прячется, играет в кошки-мышки

И вот это бесило меня сильнее всего. Я не для того просидел полночи в засаде в собственной клинике, чтобы ползать в потёмках за невидимкой, который слышит каждый мой шаг.

Хватит.

— Всё, — сказал я в полный голос, и звук собственного голоса резанул по ушам после долгой тишины. — Игра окончена. Ксюша, свет!

Щёлкнул выключатель.

Приёмную залило резким люминесцентным светом, мгновенно, до последнего угла. Я зажмурился на долю секунды и распахнул глаза, готовый броситься на того, кто обнаружится.

Приёмная была абсолютно пуста.

Стулья на местах, стойка на месте, кулер, шкаф, вешалка. НИКОГО!

Я крутанулся на месте, оглядывая всё разом: входная дверь заперта на два оборота, ключ в скважине. Окна за жалюзи целы, шпингалеты задвинуты. Из стационара тянуло свежим воздухом через открытую форточку, и там, за дверью, мирно спали наши пациенты. В приёмной, залитой светом, не было ровным счётом никого, кроме нас троих и сконфуженного Пухлежуя.

Мы стояли посреди ярко освещённой пустой приёмной, трое взрослых людей, вооружённых гаечным ключом, шваброй и стойкой для капельниц, и чувствовали себя довольно глупо. Саня поскрёб затылок и озвучил то, что вертелось у всех.

— Мих. А может, мы того? — он понизил голос. — Втроём разом галлюцинацию словили? Я слыхал, так бывает, когда люди долго на нервах. У нас же полтора ляма в сейфе, давит на психику-то. Я вот, например, второй день про этот сейф думаю не переставая.

— Трое здоровых людей не сходят с ума одновременно и одинаково, — отрезал я. — И собаки не сходят. Шипучка чуяла, Пухлежуй сейчас слышал, мы трое слышали. Звук был. Значит, и тот, кто его издавал, тоже был. Просто прячется он так, что мы его не видим даже при свете.

— Это как? — Саня завертел головой. — Тут спрятаться-то негде, всё на виду.

— Оптическая маскировка, — я медленно обвёл взглядом приёмную. Искать гостя глазами было бесполезно, и теперь я прикидывал другое: как до него добраться. — Бывают петы, которые умеют сливаться с фоном не хуже зеркального хамелеона, только в разы сильнее. Стоит у стены, подстраивается под цвет и фактуру, и ты смотришь прямо на него, а видишь только обои. Или человек с маскирующим артефактом, такие тоже встречаются, дорогие и редкие, но встречаются. Так что не спеши списывать на психику.

Чтобы проверить версию, я решил пустить в ход нос, раз глаза спасовали.

— Саня, буди ищейку. Пухлежуй у нас кто? Нюхач или нет? — сказал я.

Саня приосанился.

— А то! Еще какой! — он присел к Пухле, потрепал его по загривку и махнул рукой в сторону приёмной. — Пухля! Работа! Ищи, дружок, ищи! Чужой! Фас по-тихому!

Пухлежуй вскочил, преисполненный важности момента. Наконец-то от него требовалось дело, достойное настоящего «охотничьего» пухлежуя. Он уткнул нос в пол и азартно затрусил по приёмной, шумно нюхая вдоль плинтуса, под стульями, у стойки, за кулером.

Хм, в этот раз даже без моего допинга справлялся. Какой молодец. Развивается потихоньку.

Сопел он так усердно, что слышно было, наверное, на улице. Обошёл круг, другой, сунулся за шкаф, встал столбиком, азартно вздыбив холку, и Саня уже подобрался, готовый к броску. Но Пухлежуй с торжеством выудил из-под шкафа закатившуюся туда позавчера баранку, гордо принёс её Сане и сел, ожидая похвалы за ценную находку.

— Это не то, дурила, — простонал Саня шёпотом. — Ну ищи ты чужого, чужого ищи! Не баранку!

Пухля непонимающе моргнул, выронил баранку, снова сунулся носом в пол, прошёлся ещё кружок, потерял запал и в итоге уселся посреди приёмной.

Сел, озадаченно наклонил голову, чихнул и виновато постучал хвостом по полу, глядя на Саню снизу вверх: прости, хозяин, ничего не нашёл, тут и пахнет-то только нами, хлоркой да вот баранкой.

— Эх, ты, ищейка, — вздохнул Саня и забрал у пса баранку. — Позорище ты охотничье, а не нюхач.

— Не его вина, — я смотрел на растерянного пухлежуя и складывал в голове новый кусок картины, и складывался он скверно. — Пухлежуй честно отработал, я видел. Просто следа нет. Понимаешь, Саня? Совсем нет. Любой зверь, любой человек оставляет запах. А тут пёс прошёл по всей комнате. Это значит одно: наш гость пользуется блокиратором запаха, хорошим, профессиональным. Такие штуки на дороге не валяются и стоят как крыло самолёта.

Я обвёл взглядом своих, и веселья на лицах поубавилось.

— Давайте сложим, что у нас есть, — я говорил негромко, рассуждая вслух, как привык рассуждать над сложным пациентом. — Первое: его не видно. Даже при полном свете, в пустой комнате, где спрятаться негде, мы его не нашли. Значит, оптическая маскировка, и хорошая. Второе: его не берёт нюх Пухли. Значит, есть блокиратор запаха, причём профессиональный. Третье: он услышал нас в полной тишине и затаился