Я — эмпат - Алёна Шахнина

Дыши, Ольга, дыши, твоим ребрам не нужна драка. Я с силой вонзила ногти в ладонь и почувствовала, как ярость немного отступает. Я убрала руку от двери, закрыла глаза и пыталась успокоиться. Но эти крики за окном, перемешанные с шепотом в голове, просто сводили с ума.

И тут все затихло. Я все еще сидела и дышала, впиваясь ногтями в ладонь. А потом в окно постучали. Я открыла глаза. Перед машиной стоял полицейский.

Я вышла, все еще пытаясь держать себя в руках. Полицейский с пивным животом что-то говорил, но я не слушала. И не слышала. Только голоса в голове, которые становились все громче и громче.

Потом все происходило как в тумане. Меня спросили, что я видела, как произошла драка. Приехала машина скорой помощи и забрала второго водителя. Таксиста держали за руки другие полицейские, когда он кричал в мою сторону ругательства. Я сжимала кулаки, боясь, что сорвусь, и когда меня закончили допрашивать, сказав, что я должна приехать в участок для дачи показаний, я кивнула и быстрым шагом пошла от машины.

Пройдя два квартала, я остановилась, прислонившись к какому-то зданию. Ребра болели от нагрузки, хотелось лечь. Но память подбрасывала отрывки: драка, разъяренный водитель, требование прийти в участок. Осознание пришло мгновенно. Я снова попала в поле зрения полиции. Черт! Опять этот следователь начнет докапываться, или еще что похуже. Пообещав себе разобраться в этом завтра, я установила на телефон приложение по каршерингу, нашла на карте ближайший автомобиль и арендовала его. Никаких людей, к черту советы Павла. Одиночество лучше всего.

Доехав до дома, я бросила автомобиль, зашла в ворота и прислонилась к двери, чувствуя ее прохладу сквозь тонкую футболку. Потом собрала остатки сил и пошла домой. Даже не раздевшись, я завалилась на кровать. Усталость и избытки чужих эмоций сделали свое дело. Я уснула, когда часы еще не дошли до цифры 8.

12

На утро меня разбудил телефонный звонок. Незнакомый номер. Я не стала брать трубку, но мне звонили очень настойчиво.

— Да, — ответила я, пытаясь сделать голос бодрым.

— Воронова Ольга Павловна?

— Да.

— Следователь Юрьев Игорь Николаевич. Напоминаю, что вам нужно явиться в участок для дачи показаний по поводу вчерашней драки.

— Помню. Скоро приеду.

Я нажала на отбой и поднялась с кровати. Нехотя прошла в душ, потом неспеша выпила кофе, предварительно закинув в рот таблетку от головной боли. Тело было каким-то рыхлым, ощущалась слабость в каждой мышце. В голове, кроме головной боли — пустота. Ни одной мысли. Ни надежды, ни радости, ни грусти. Ничего.

Собиралась я ровно два часа. Плевать. Подождут. Когда вышла на улицу настроение стало чуть лучше — оставленный вчера автомобиль еще был припаркован возле дома. Конечно, это была не моя маленькая Пежо, а вполне себе полноценный Шевроле, но это лучше, чем ехать с таксистами.

В участке меня сразу проводили к следователю. Им оказался мужчина лет сорока в полицейской форме. Лицо серьезное, с намечающимися морщинками. Взгляд оценивающий, холодный, но я уже начинала привыкать к этому. В его маленьком кабинете едва умещался стол и два стула. Пока он записывал мои паспортные данные, я огляделась. Обычный кабинет со столом и стеллажом, где в ряд стояли папки.

— Рассказывайте по порядку, — сказал следователь, возвращая мне паспорт.

Я начала рассказывать, как таксист стал кричать на другого водителя, как выкрикивал в окно. Следователь постоянно тормозил меня, не успевая печатать двумя пальцами. Переспрашивал, задавал одни и те же вопросы. Это сильно раздражало меня. Хотелось отобрать у него клавиатуру и напечатать самой, лишь бы побыстрее уйти.

Тут дверь за моей спиной открылась и раздался знакомый голос:

— Игорь, что там по моему делу? Пришли результаты?

Я вжала голову в шею, чтобы стать менее заметной, чтобы исчезнуть, раствориться.

— Да, товарищ капитан, вот на столе лежат.

Он подошел и протянул руку к папке на столе, и я слегка отвернулась в другую сторону. Это не я, это новый стул. Тебе кажется, ты не видишь меня, — шептала я про себя.

— Так, так, — сказал он у меня над головой, — вижу знакомое лицо.

Морозов прошел к следователю и заглянул в его компьютер, быстро пробежавшись глазами по строчкам. Я отвела взгляд и начала мысленно готовить план к бегству.

— Драка вчера была, — пояснил следователь. — Таксист водилу избил. Там сотрясение, переломы. Тяжкое, короче.

Морозов покивал головой и отошел к стенке.

— Продолжайте.

Я продолжила свой короткий рассказ ровно до того момента, как меня вывел из машины полицейский.

— Больше ничего? — спросил следователь.

— Это все, — ответила я.

— В протоколе сказано… — он протянул руку к бумаге. — Что таксист, хм, ругался на своего пассажира. Очень эмоционально.

Я сглотнула, чувствуя, как Морозов сверлит во мне дыру своим взглядом.

— Он… просто отвлекался от дороги, и я его попросила быть внимательней, — тихо, словно оправдываясь, сказала я. — Я только выписалась с больницы после аварии, еще с корсетом на ребрах, не хотела снова в аварию попасть.

— Как попросили? — спросил следователь и начал печатать.

— Ну… я испугалась, слегка повысила голос на него. Сказала… следите, пожалуйста, за дорогой… идиот.

Следователь хмыкнул, но записал.

— Все?

Я кивнула.

Следователь еще что-то напечатал, потом раздался шум от работающего принтера. Из него вылезло целых две бумаги. Следователь протянул их мне.

— Ознакомьтесь и подпишите.

Я быстро пробежала глазами по листочку, делая вид, что читаю, а потом наспех расписалась.

— Я могу идти?

— Нет, — отозвался Морозов, — Выпиши еще на ее имя повестку на дачу показаний под мое имя. На завтра в 12:00.

Следователь не стал ничего спрашивать. Я опустила взгляд и сжала кулаки. Снова эта обида. Тяжелая, обжигающая, беспощадная начала подниматься внутри. Что же, ладно, это лучше, чем ярость.

Принтер снова ожил. Следователь протянул мне две небольшие бумаги.

— Одну подпишите, вторая для вас.

Я поставила свою подпись и встала.

— Теперь все? — я решилась поднять взгляд на Морозова.

— Да, завтра жду.

— Хорошо, товарищ следователь. — сказала я, уже открывая дверь, и чувствуя, как обида становится все больше и больше.

Сев в ту же машину, я поехала домой. Он думает, что я сломаюсь, что я расскажу. Только он не понимал, что я уже почти сломалась. Я жила такой тихой, спокойной жизнью, а теперь была вынуждена разрываться между физической болью, голосами в голове, приходами ночных гостей, вниманием полиции и борьбой с силой. Словно сама судьба подкидывала мне одно испытание