Кто ты, Такидзиро Решетников? Том 12 - Семён Афанасьев

— И это они ещё про МИД не в курсе, — пробормотала якудза.

— Что, извините? — следователь с переднего сиденья стремительно обернулся.

— Не вам. Прошу прощения. Бормочу под нос самой себе — нервничаю.

— Закон в ваш адрес будет неукоснительно соблюдаться, — обозначил намёком личную позицию детектив.

— Пофиг, как говорит Уэки Ута — я же якудза.

— Уэки? Кто это?

— Знакомая модель, по совместительству — Директор Департамента IT корпорации Йокогама.

Глава 9

ИНТЕРЛЮДИЯ

Телефонный разговор двух неустановленных абонентов.

— Спасибо, что наконец ответили — набираю третий раз за четверть часа, — женский голос холоден и сух, между строк висит претензия.

— Ваше Высочество, я…

— ТС-С-С! — в трубку ощутимо морщатся. — А впрочем, какого демона. Морита-кэндзи, вам охота официоза? Ловите. Говоря цинично, когда звучат имена, ваши риски выше моих, если у меня они вообще есть. Разве что репутационные.

— Мне уже без разницы, дэнка. Вопреки вашим заверениям имела место утечка информации: ассистент адвоката меня на задержании только что по щекам не отхлестал. Хотя лучше бы отхлестал — в этом случае имелась бы хоть какая-то ответная зацепка.

— Соберитесь и не будьте тряпкой! Я потому звоню. Пожалуйста, коротко и сжато: что у вас произошло при аресте гангстерши?

— Позвольте встречный вопрос. С каких это пор вас заинтересовала судьба рядового — с вашей точки зрения — прокурора? А, Ваше Высочество? Сказки о том, что монарх в лицо помнит всех, поберегите для кого-то менее циничного, например, для вояк.

— А вы изменились. Не узнаю вашего тона.

— Вас не было со мной, когда полукровка-ассистент выдавал прилюдно свои пассажи обо мне и о Хасэгава-сан! Её гарнитур, из-за которого она отстранена и сейчас под внутренним следствием — ваш ей подарок! Вы считаете, я до сих пор не могу связать три плюс два? Что ж, со мной вы расправились знатно — трёхходовка зачётная, хотя я и не понимаю, за что.

Женский голос резко смягчается:

— Морита-сан, у вас превратное впечатление. Если это поможет нашему разговору: гарнитур Томоко-тян я дарила из-за наших с ней отношений и без прицела кого-либо скомпрометировать. Извините, вас там рядом не стояло и вас в виду никто не имел.

— Хм.

— Мне напомнить вам, что это благодаря ей вы знакомы со мной? А не наоборот? Включите логику: с чего бы мне подставлять вдлинную собственных людей? Молчу о стоимости того гарнитура. Как вы думаете, какая у него цена?

— Ладно, согла…

— У меня не так много союзников, а уж верных как Томоко-тян и вовсе! Я понятия не имею, что именно вам наговорили при аресте гангстерши и отчего вы так сагрились на меня. Клянусь, не имею к этому отношения и любая утечка о вас с моей стороны исключена по определению — посмотрите на ситуацию с позиций вашего здорового цинизма. Вы его демонстрировали секунду назад.

— Продолжайте.

— Вы согласны, очень мало кому известен факт того, что Томоко-тян живёт вместе с вами?

— Исчезающе мало кому, я бы сказал. Видеонаблюдение исключаю по понятным причинам.

— Вы согласны, что для меня вы — проходной исполнитель, в отличие от неё? Вы сами начали разговор о приоритетах. Это с ней у меня отношения, а вы — просто её спутник, пусть и более высокопоставленный в конкретной прокуратуре. Мне вы не друг и не родственник — в отличие от неё. Она — своя, родная; вы — приложение к ней.

— Я отдаю себе отчёт, что если б не она, вы бы и имени моего не вспомнили.

— Именно! И после этого вы считаете, что я только и делаю, как обсуждаю частную жизнь кого-то не очень для меня значительного? Извините за откровенность. В нормальной ситуации не стала бы этого озвучивать.

— Убедительно. Что вы хотели в итоге? Цель вашего звонка мне?

— Первое, подана жалоба в суд по конкретному делу.

— На меня?

— Да. Вы же не имели права инициировать тот ордер.

— Кто мог подумать, что всплывёт, — прокурор скрипит зубами. — Жалоба в суд подана защитой Миёси?

— Да, причём её защищает руководство Палаты лично.

— Ш-ц-ц-ц, два в одном. Спасибо что предупредили. Хотя было ожидаемо.

— Второе, заявление о преступлении прокурора подано в вышестоящие органы — в Генеральную прокуратуру, копия — в Столичную прокуратуру Токио плюс в Министерство Юстиции.

— Теперь точно не замнёшь, резонанс до небес. Каким образом вы узнаёте такие вещи раньше меня?

— Заявление было подано не личным порядком, а ведомственным. Поэтому вас не известили, а у меня свои источники в KANTEI.

— Кто заявитель?

— МИД.

Морита продолжает удивляться:

— А они тут каким местом?

— Пункт три объясняет первое и второе. МИД заявляет, что вы, кроме прочего, своими противозаконными действиями здорово врезались в их ведомственную операцию — возможен далекоидущий ущерб государству. Зарубежную агентуру трогать категорически нельзя — эта позиция всех без исключения.

— Не поспоришь. Но причём тут Миёси?

— Спросите лучше, причём здесь вы. «Тот, кто гвоздит по НАШИМ уникальным каналам связи с зарубежной агентурой!..» — вот их слова. Они говорят, у них своя специфика: это в армии вместо одного офицера на связь можно прислать другого, а в дипломатии нет.

— Кажется, понял. МИД говорит, что Миёси — их агент⁈ И именно на ней висит контакт с кем-то важным заграницей?

— Именно.

— Шц-ц-ц. Гангстеры подсуетились, — прокурор только что зубами не лязгает.

— Там на самом деле имел место государственный интерес, Морита-сан, вы просто не в курсе, — Принцесса напряжённо вздыхает. — Информация засекречена, поскольку операция проводилась под патронажем Информационной Службы МИД.

— Получается, против меня сейчас работает связка? — прокурор нехорошо успокаивается. — Защита этой Миёси в рамках уголовного процесса — раз (сюда плюсуем всю коллегию адвокатов, по такому поводу они точно выступят единым фронтом). Ещё — ведомственный игрок, МИД, эти частично нейтрализуют потенциал Министерства Юстиции.

— Да, причём ведомственного игрока я бы назвала ещё и политическим — в KANTEI у них свои возможности, с моими сопоставимые.

— Понимаю. Вне зависимости от того, кто побеждает на очередных выборах, внешнеполитические интересы Японии не меняются. ДОЛБАНЫЕ ДИПЛОМАТЫ! — Морита в сердцах ударяет по столу. — Если бы не они, можно было бы попытаться побороться.

— Мне очень неприятно об этом вам говорить, но да. Вы правы.

— Ваше Высочество, один лишь вопрос. Спасибо, что предупредили (будет несколько часов завершить дела), но почему это всё не отображается через мои служебные каналы? Волна такой высоты на моей должности обычно видна в момент её зарождения.

— Пункт Три-А моего звонка, переходящий в Четыре. По обеим линиям обвинения выдвинуты не столько в адрес вас лично (хоть вы