Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

— Да я не думал, что он так испугается, — Ренгачёв виновато пожал плечами. — Мне казалось, это смешно. У меня вообще юмор такой, специфический. Не всем заходит.

— Вот именно, что не всем, — хмыкнул я. — С таким юмором надо поаккуратнее. А то совсем перестанут люди к стоматологам ходить.

Ренгачёв усмехнулся, но как-то невесело.

— Вообще это проблема серьёзная, — серьёзным тоном сказал он. — Помнишь, уже говорил тебе, что мы с Измайловым не справляемся. Всё постепенно хуже становится. Сейчас записывается много людей с потемнением эмали.

— Потемнения эмали? — переспросил я.

— Ага, — кивнул Ренгачёв. — Приходят пациенты, в основном молодые, и жалуются, что зубы стали пятнистыми. И это не кариес, не налёт от кофе или сигарет. Именно сама эмаль меняет цвет. Сероватые такие пятна, иногда коричневатые. Я сначала на флюороз грешил. У нас в воде фтора немного, но мало ли, может, человек чай литрами пьёт. Только это не флюороз. Мы с Измайловым голову сломали, а понять не можем. И пациентов таких всё больше становится.

Очень странно. Причина определённо должна быть.

— И поэтому нагрузка только растёт, — закончил Ренгачёв. — Позарез нужен третий стоматолог.

— Я поговорю об этом, решу вопрос, — кивнул я. — А ты давай больше без догонялок с гигантской челюстью. Откуда она вообще у тебя?

— Да на Озоне заказал, по приколу, — отмахнулся тот. — Знаешь, у детских стоматологов всякие игрушки бывают. А у меня вот…

Железная логика.

— Ладно, мне пора, — вздохнул я.

И отправился продолжать приём. После уже пошёл к Савчук, сказать про стоматолога.

Елизавета Михайловна была в кабинете и выглядела очень расстроенной. Что-то случилось, и дело тут явно не в работе. Но сначала — деловой вопрос.

— Елизавета Михайловна, я по важному делу, — начал я. — Нам в поликлинику нужен третий стоматолог. Ренгачёв говорит, что они с Измайловым уже не справляются.

Савчук вздохнула и потёрла виски.

— Александр Александрович, я бы рада, — сказала она. — Но это вопрос не ко мне. Тут нужно ставки открывать, бюджет двигать, это всё-таки пусть главный врач делает. Кречетова выписывают, с понедельника уже выходит. Я передам ему, он займётся.

Кречетов обладал талантом находить нам в поликлинику новые кадры, так что в нём я не сомневался.

— Хорошо, — ответил я. — К проверке всё готовится, тут можете не переживать. Документы уже почти все подготовили, так что комиссия может взяться за любой участок.

— Хорошо, — отозвалась Савчук. — Знала, что на вас всегда можно положиться.

С рабочими вопросами было закончено.

— Елизавета Михайловна, а у вас-то всё в порядке? — мягко спросил я. — Вид у вас неважный сегодня.

Она замялась, потом махнула рукой.

— Да что уж там, — вздохнула она. — Мы же с Эдиком съехались. И оказалось это всё совсем не так радужно, как я представляла. После развода я столько одна жила и как-то привыкла. А тут… Носки по всей квартире моей разбрасывает. Кружку на стол без подставки ставит, круги от неё остаются. В ванной после него вечно лужи. Вообще не понимаю, как можно так мыться, что лужи потом! Я понимаю, что это всё мелочи, ерунда. Но я срываюсь, начинаю пилить его. Он сразу обижается. Как-то не складывается всё.

Понятно, стандартная проблема. Когда два взрослых человека съезжаются, у них неизбежно начинаются конфликты на бытовой почве. Каждый привык жить по-своему, и привыкнуть к новому укладу бывает не так уж и просто.

— Елизавета Михайловна, это совершенно нормально, — сказал я. — Вы оба много лет прожили поодиночке, у каждого свои привычки. Это притирка, через неё все проходят. Просто дайте себе время. И поговорите с ним. Только не нотации читайте, а спокойно объясните, что именно вам важно. Что для вас чистота — это не каприз, а вопрос комфорта. И его выслушайте, что важно ему. А дальше ищите компромисс.

— Какой тут компромисс с носками! — грустно усмехнулась она.

— Самый простой, — пожал я плечами. — Поставьте в прихожей корзину для носков. Чтобы он приходил домой, тут же снимал их и бросал в корзину. И всё.

Савчук задумчиво помолчала.

— Корзину для носков… — медленно проговорила она. — А ведь и правда. Чего я раньше не додумалась! Спасибо, Александр Александрович. Вы прямо семейный психолог, а не терапевт.

— Я по совместительству, — усмехнулся я. — Психологию читаю на досуге, мне это кажется интересным предметом. В общем, главное — разговаривать. Проговаривайте, что именно вас не устраивает, и идите навстречу друг другу.

— Я поняла, — кивнула Елизавета Михайловна. — Спасибо вам.

Я улыбнулся и вышел из её кабинета. Пара Савчук и Чердак переживала новые трудности, но трудности обычно закаляют.

Вышел из главного корпуса и решил заглянуть в льготную аптеку. Я давно уже там не был и решил проверить документы на случай, если проверка захочет посмотреть и её.

У окошка стояла небольшая очередь, несколько пожилых людей с рецептами. Женщина, которая стояла на выдаче, увидела меня и вздохнула.

— Александр Александрович, как хорошо, что вы зашли, — сказала она. — У нас тут беда. Пациенты идут за препаратами, а их нет. Поставщик снова задерживает поставку, уже вторую неделю. Люди ругаются, а мы только руками разводим. Неприятно ведь, человек шёл, надеялся, а лекарство получить не может.

Я нахмурился. Вот как чувствовал, что здесь снова кроется проблема.

— А что именно задерживается? — спросил я.

Она протянула мне список. Я пробежал глазами. Несколько наименований для диабетиков, два препарата от давления, инсулин.

— Почему сразу мне не сказали? — спросил я. — Мы же договаривались: о любых задержках сообщать мне лично.

— Да как-то отвлекать вас не хотела, — смущённо отозвалась она.

Детский сад какой-то. Я взял список препаратов и достал телефон. Со складом у меня однажды уже был неприятный разговор. Когда нам не привезли жизненно важные препараты, в частности Микофенолат.

Позвонил на склад, объяснил ситуацию. Меня почти сразу узнали, начали сбивчиво объяснять, что у них на складе случилась поломка холодильного оборудования, часть отгрузок встала. Бывает, но Аткарск-то тут при чём?

В итоге, после короткого, но предметного разговора, я добился обещания первоочередной поставки именно к нам. С инсулином в приоритете, для наших диабетиков.

— На