Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

— Бешенство? — Козлова побледнела ещё сильнее. — Я же говорила! Я говорила, что умру! Не хочу бешенства!

— Никто тут не умрёт, — отрезал я. — Идёмте.

Мы вернулись в приёмное отделение. Я усадил её на кушетку, надел перчатки и взялся за обработку. Промыл царапины перекисью водорода. Затем обработал антисептиком. Заодно незаметно прошёлся праной, на всякий случай, чтобы уж точно никакая зараза не прицепилась. Хотя при царапинах риск был и так невелик.

— Людмила Сергеевна, царапины неглубокие, это хорошо, — объяснял я по ходу дела. — Но по протоколу вам положена вакцинация от бешенства. Бешенство не лечится, поэтому тут перестраховываются всегда. Профилактика обязательна.

— Уколы? — она съёжилась. — Я уколов боюсь. Сорок штук в живот, слышала. Ужас какой!

— Это давно в прошлом, — усмехнулся я. — Сорок уколов в живот — это байки из позапрошлого века. Современная вакцина — это обычный укол в плечо. Шесть штук по схеме. Первый сегодня, второй на третий день, потом на седьмой, четырнадцатый, тридцатый и девяностый. Уколы вам сделают хирурги. Вы их даже толком не почувствуете.

Козлова немного успокоилась. Но всё равно вся ситуация явно далась ей нелегко.

Шарфиков всё это время стоял рядом и внимательно слушал.

— Я схему запомню, — серьёзно сказал он. — Бешенство — это же серьёзно. Я читал, что смертность сто процентов, если не поставить прививку вовремя.

— Правильно, Стас, — кивнул я. — Именно поэтому мы не игнорируем даже царапины. Лучше шесть уколов сейчас сделать, чем потом заболеть.

Я взял стационарный телефон и позвонил в хирургию. Сегодня там дежурил Никифоров, и он пришёл через пару минут. Выслушал историю про летучую мышь, и тут же расхохотался.

— То есть, Людмила Сергеевна, на вас напала летучая мышь? — Антон вытер выступившие слёзы. — Вы теперь у нас Бэтмен в юбке. Закажите себе крутой костюм и начните город от преступности спасать.

— Очень смешно, — буркнула Козлова.

— Да я любя, — Никифоров подготовил вакцину. — Зато история какая! Внукам будете рассказывать. «Как-то раз меня атаковала летучая мышь у приёмного отделения». Они вас заслушаются же!

Он ловко сделал первый укол в плечо. Козлова даже не сразу заметила, что это уже случилось.

Молодец. В очередной раз убедился, насколько же он вырос сам над собой. Раньше наверняка бы начал ныть, что он этого не умеет делать и надо позвать кого-то ещё.

— Как вы ловко! — восхитилась медсестра.

— А то, — усмехнулся Никифоров. — Теперь на третий день второй укол поставим. Всё будет хорошо.

Козлова потёрла плечо и улыбнулась.

— А видео не засняли? — обратился к нам Антон.

— Я вам сейчас дам видео! — Козлова начала приходить в себя и замахнулась на хирурга полотенцем. — Идите к себе давайте!

Никифоров ловко увернулся, подмигнул нам и отправился в хирургию.

Мы убедились, что с Козловой всё хорошо, и пошли в терапию. Когда проходили по коридору, лампочка над нами вдруг мигнула, вспыхнула, погасла, снова вспыхнула. И продолжила светить как ни в чём не бывало.

Шарфиков вздрогнул и схватил меня за рукав. Нервы его совсем расшатались за сегодняшнюю ночь.

И это ему даже пациенты песню Наруто ни разу не пели!

— Что это? — испуганно прошептал он. — Короткое замыкание? Пожар будет? Что делать?

— Старая проводка, — отмахнулся я. — Успокойся. Кречетов её менял, но не во всём здании сразу. Где-то участки доделали, где-то ещё нет. Видимо, до этого крыла пока не дошла очередь. Не дёргайся.

Шарфиков успокоился, отпустил мой рукав. А я сделал себе пометку. Надо напомнить Чердаку или Савчук, чтобы передали хозяйственной службе. Аудит аудитом, а конкретно эта лампа мигает прямо сейчас. Мало ли что. Старая проводка — штука коварная.

Я хорошо помнил, как из-за перегрузки системы в больнице один раз уже вырубало пробки. Это было по вине Власова, из-за его майнинг фермы в подвале. Но было же. Так что лучше не оставлять это дело без внимания.

В ординаторской я ещё час объяснял Шарфикову тонкости дежурства. Как вести журнал передачи смен, как разговаривать с ночными пациентами, а они порой бывали очень капризными. Что делать в нештатных ситуациях, кому и куда звонить. Стас старательно всё записывал в блокнот, иногда переспрашивал. Дотошный парень, это хорошо. Его рост над собой тоже хорошо заметен, что не могло не радовать.

Остаток ночи прошёл спокойно, даже получилось немного подремать.

Утром я показал Шарфикову, как сдавать смену. Как раз пришла Агишева.

— Татьяна Тимофеевна, — сказал Шарфиков, когда я доложил всё по пациентам. — А там в коридоре лампочка мигает. Возле семнадцатой палаты. Надо бы поменять, а то страшно.

Агишева кивнула.

— Спасибо, Станислав Олегович, — сказала она. — Передам хозяйственной службе. Ну как, разобрались с дежурством? Сможете брать полноценные смены?

Он зачем-то посмотрел на меня. Я улыбнулся и кивнул.

— Сможет, — сказал я. — Когда там ближайшее окошко есть?

— С пятницы на субботу, — ответила Агишева. — Тогда ставлю вас. Первое самостоятельное дежурство.

Шарфиков с готовностью кивнул.

Мы вышли из стационара и пришли в поликлинику. Я по своей традиции пошёл в столовую завтракать, Стас увязался со мной.

А в столовой по традиции сидел Савинов.

— О, дежурные пришли! — помахал он нам рукой. — Как ночь?

— Спокойно в принципе, — ответил я, присаживаясь напротив него. — Если не считать летучую мышь.

— Какую ещё мышь? — удивился Савинов.

И Шарфиков тут же гордо принялся рассказывать. Про летучую мышь, про Козлову, про уколы. А потом и про вчерашнее освидетельствование пьяного, и про легионеллёз. Всё в максимальных подробностях, чуть ли не поминутно.

— Саня меня так натаскал! — похвастался Стас и взмахнул вилкой с омлетом. Кусок омлета улетел в сторону, но тот этого даже не заметил. — Я теперь хоть сто дежурств могу! Теперь легионеллёз с закрытыми глазами узнаю! Поступает пневмония — и я сразу спрошу, кем человек работает. Водосток чистил? Опа, легионеллёз! Я теперь учёный.

— Ну прямо профессор, — усмехнулся Савинов.

— А то! — важно кивнул Стас.

Я только головой покачал. Энтузиазм у парня бил через край. Главное, чтобы в нужное русло.

Шарфиков ещё минут десять рассказывал про дежурство, а потом отправился к себе в кабинет. Мы с Савиновым остались вдвоём.

— Сань,