Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

Да, ну и ситуация. Я подошёл к санитарке и взял её под локоть.

— Давайте отойдём, — мягко сказал я. — И поговорим.

Сопротивляться женщина не стала, и я отвёл её к ближайшей скамейке. Потом подошёл к регистратуре, обратился к Алевтине Романовне.

— Может кто-то из регистратуры вытереть лужу? — спросил я. — Пока никто из пациентов не поскользнулся. Я разберусь.

— Сейчас сделаем, — кивнула она. — Без проблем.

Я вернулся к санитарке. Она скрестила руки перед грудью и тяжело дышала.

— Как вас зовут? — для начала поинтересовался я.

— Любовь Петровна, — представилась она. — Вы меня простите, доктор. Я не знаю, что на меня нашло. Ведро вот пнула, дура набитая. Стыдно-то как…

Так, значит эта вспышка ярости уже начала проходить, хорошо.

— Расскажите, что на самом деле случилось, — сказал я. — Это не могло произойти на ровном месте.

Любовь Петровна шумно выдохнула.

— Устала я, — призналась она. — Сил уже никаких нет с этой работой. Санитарок у нас мало, работать приходится много. С утра до вечера, без перерывов, без отдыха. Тут ещё к этой проверке сказали поликлинику снова отдраить: стены, окна, всё как обычно. А мы с Надькой вдвоём чуть ли не на всю поликлинику! Ну сил уже нет никаких…

Я слушал и про себя кивал. Знакомая беда. Человек тянет всё на себе молча, без жалоб, пока хватает сил. А потом одна капля переполняет чашу — и всё. Со стороны кажется, будто человек взбесился на ровном месте. А это просто закончилось его терпение.

Банальный нервный срыв на фоне переутомления.

— А сегодня только полы помыла — пациент без бахил по ним прошёлся, — добавила Любовь Петровна. — И как специально кроссовки у него все в песке были, не знаю, где он его вообще взял! И вот не выдержала… Простите меня!

— Любовь Петровна, послушайте меня, — сказал я. — То, что с вами сейчас случилось, это не слабость. Это обычное переутомление. И случается такое со всеми, кто загружен работой. Вот на фоне переутомления у вас и произошёл нервный срыв.

Она подняла на меня глаза.

— Сейчас вы пойдёте домой и отдохнёте, — продолжил я. — Я договорюсь, чтобы на сегодня и завтра вам дали отгулы. И подниму вопрос насчёт ещё одной санитарки, так работать нельзя.

— Какие отгулы! — всплеснула она руками. — А как же поликлиника… Генеральная уборка?

— Разберёмся, — отрезал я. — Не спорьте, вам надо отдохнуть. Чтобы до послезавтра я вас тут не видел.

Любовь Петровна слабо улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, доктор, — сказала она. — Что с добром отнеслись ко мне.

Она встала и пошла в свою подсобку переодеваться.

А у меня появилась новая проблема. Я попросил Костю подождать меня и поспешил к Савчук.

Рассказал Елизавете Михайловне всю ситуацию: про необходимость дополнительной санитарки и про отгул для Любови Петровны.

— Вы правильно поступили, отгул ей действительно не помешает, — задумчиво сказала Савчук. — Только что делать с подготовкой к проверке? Поликлиника должна быть в идеальном состоянии.

— Субботник, — просто ответил я.

Елизавета Михайловна посмотрела на меня с изумлением.

— Субботник? — переспросила она. — Вы серьёзно?

— Вполне, — кивнул я. — Устроим в субботу общий субботник. Своими силами приведём в порядок всю поликлинику. Поверьте, так даже лучше получится, чем складывать всё на плечи одной санитарки.

— Не все будут рады такому распоряжению, — заметила Савчук.

— Всем в принципе не угодить, — усмехнулся я. — Но для пользы дела стоит его объявить. Каждый ответит за чистоту своего кабинета, и вместе мы сделаем явно больше, чем один человек.

Елизавета Михайловна немного подумала, а потом кивнула.

— А вы правы, — сказала она. — Я объявлю субботник и скажу, что явка обязательна. И начну поиски новых санитарок. А насчёт отгулов не страшно, пусть Любовь Петровна придёт в себя. Она работает у нас уже двадцать лет, так что заслуживает отдых.

— Лизок, доставка любимых пирожных на порог! — в кабинет влетел Чердак с красивой коробочкой в руках.

Елизавета Михайловна мгновенно залилась густой краской. Я сдержал улыбку. Романтика.

— Ну, не буду вам мешать, — кивнул я. — Мне на вызовы пора.

— О, Саня, брат, привет, — поздоровался Чердак. — Не заметил тебя. А мы тут… Ну короче, ты понял.

Я усмехнулся, оставил странную парочку наедине и поспешил на вызовы.

Всё шло по стандартной схеме: квартиры и частные дома, давление и ОРВИ, плановый осмотр у лежачей бабушки. Обычная работа. Будни участкового терапевта во всей красе.

На одном из последних адресов меня встретила пожилая женщина с банальным давлением. Я смерил, послушал, прошёлся праной для верности. Не нашёл ничего опасного, немного подкорректировал схему приёма гипотензивной терапии.

— Доктор, а можно я у вас кое-что спрошу? — вдруг робко произнесла пациентка. — Это не касается моего здоровья. Вы же с людьми работаете, может, подскажете чего.

— Конечно, говорите, — кивнул я.

Я по-прежнему в свободное время увлекался чтением журналов по психологии, так что советы был готов дать практически в любой ситуации. Тем более, как я уже понял, у меня действительно было слишком располагающее лицо, чтобы выложить все секреты.

— Сын у меня… — женщина вздохнула. — Не общается со мной уже год. Поссорились мы тогда крепко. Я его невесту не приняла, сказала, что ноги её в моём доме не будет. Вот он и ушёл. У меня там и внучка уже родилась, а я их и не видела ни разу. И ведь поняла, что дурой была, а помириться — никак. Звоню, а он трубку не берёт. А я ведь не молодею.

Вечная проблема родителей и их детей в разных её проявлениях. Классика.

— А адрес? — спросил я.

— Я ходила не раз, — вздохнула та. — И слышать ничего не хочет. Не разговаривает со мной и всё тут.

Я немного подумал.

— Напишите ему письмо, — сказал я.

Она удивлённо моргнула.

— Письмо? — переспросила она. — Бумажное?

— Да, — кивнул я. — Самое настоящее бумажное письмо от руки. Понимаете, звонок легко сбросить. Сообщение легко удалить, не читая. А письмо — это другое. Его в руках подержать надо.