Бывает и хуже? Том 9 - Игорь Алмазов

А ещё лучше напишите одно письмо для него, другое для его жены. И в них открыто опишите свои чувства. Признайте, что были не правы. Что сожалеете. И хотите всё исправить.

— А если он и письмо не прочитает? — спросила она.

— Тогда снова свяжетесь со мной, и с ним поговорю уже я, — улыбнулся я. — Но я уверен: письмо он прочитает. Вы всё-таки его мать, и он найдёт в себе силы преодолеть обиду.

Женщина помолчала.

— Я попробую, — наконец сказала она. — Доктор, спасибо вам большое.

Я улыбнулся, попрощался и отправился к машине. Мы поехали на оставшиеся адреса.

К пяти вечера вернулись в поликлинику. Я засел за бумажную волокиту, инвалидности, заявки и прочую работу. Провёл одну консультацию в «СберЗдоровье». А к восьми часам отправился в стационар.

В приёмное отделение Агишева, как обычно, передала мне дела и упорхнула. А через пять минут подошёл Шарфиков. Парень заметно волновался перед своим обучением, но старался держаться уверенно.

— Стас, выдохни, — сказал я. — Главное правило простое: слушайся меня и ничего не бойся. Я рядом, всё тебе объясню и покажу.

— Хорошо, Сань, — кивнул он. — Я готов.

Первым делом мы пошли на вечерний обход палат. Я показывал Стасу, как заполнять лист назначений без ошибок, как заполнять дневники, что именно смотреть и спрашивать. Стас старательно всё записывал в блокнот, кивал, переспрашивал. Старался изо всех сил, это видно.

В одной из палат, разворачиваясь к выходу, он зацепил локтем штатив с капельницей. Штатив тут же начал падать. Стас принялся его ловить и чуть не упал сам. В итоге пришлось поймать и штатив, и Шарфикова.

— Прости, — покраснел он. — Я случайно.

— Всё хорошо, — ободряюще сказал я. — Не нервничай.

Показал ему ординаторскую, где предстояло коротать свободное время. И тут же нас вызвали в приёмное отделение на освидетельствование. Боевое крещение Шарфикова.

Мы спустились вниз. Полиция привезла одного мужчину, который еле держался на ногах. Но возмущался на весь стационар, что он трезвый.

— Стас, давай-ка ты, — кивнул я. — Бери протокол и проводи освидетельствование. Я подстрахую.

Вспомнил, как сам делал это в первый раз. Тогда меня в курс дела должен был вводить Савинов, но он на дежурство опоздал. И мне пришлось вникать во всё самому, с ходу.

У Стаса же есть поддержка в виде меня за плечами.

Шарфиков сглотнул, но взялся за дело. Достал бланк, начал заполнять, объяснять процедуру.

— Я трезвый как стёклышко! — перебил его пьяный мужчина. — Это вы тут все пьяные! Понабрали по объявлению, а я страдай!

Стас терпеливо принялся объяснять ему порядок освидетельствования. Но мужик его и не слушал. Уставился мутным взглядом, прищурился.

— А ты вообще кто такой? — заявил он. — Ты врач, что ли? А чего ты тогда такой лохматый? Не бывает врачей лохматых!

Шарфиков растерянно посмотрел на меня.

— Станислав Олегович, не отвлекайтесь на комментарии, — спокойно сказал я. — Заполняйте протокол.

Стас стиснул зубы и склонился над протоколом. Я объяснял ему, что и куда писать, особенно в графе «поведение».

Затем объяснил саму процедуру продувания, Козлова под чутким руководством Шарфикова провела её. Определили вторую степень алкогольного опьянения, отдали протокол полицейскому, и мужчину увезли.

— Ты молодец, — улыбнулся я. — Всё прошло отлично.

— Спасибо, — приободрился Шарфиков.

Мы вернулись в ординаторскую. Туда как раз подошёл и Колян, загруженный учебниками и тетрадями по химии. Я ведь обещал ему занятие.

Мы принялись за окислительно-восстановительные реакции. Ту самую тему, на которой он застрял.

— Смотри, Колян, тут надо понять логику, — сказал я. — Кто отдаёт электроны — тот окисляется. Кто принимает — восстанавливается.

Объяснял, показывал примеры. Пару раз пришлось прерваться на привоз новых пациентов. Туда ходил с Шарфиковым, показывал ему, что и как.

Через два часа занятий Колян запросил перерыв. И Шарфиков тут же активировался.

— Саня, нужен совет, — заявил он.

Да что ж такое.

— Ну что там опять у тебя? — вздохнул я.

— Я пригласил Кристину на свидание, — сказал Стас. — Как ты и говорил. Набрался храбрости, подошёл, позвал. А она отказала! Сказала что-то вроде того, что раньше надо было думать, поезд ушёл. Что мне делать?

— А ты подвиг соверши, — тут же ответил Колян. — Ну, как в кино. Спаси кого-нибудь там. Из огня вытащи. Девки это любят.

Шарфиков задумался.

— Подвиг… — протянул он. — А какой подвиг-то? Где я тебе огонь возьму?

— Так, не надо никакого огня, что ты его слушаешь? — вздохнул я. — Просто очевидно, что она не согласится после всего того, что ты сделал. Не согласится сразу. Не отчаивайся. Пригласи ещё раз. Покажи, что ты изменился. И Кристина это заметит. Колян, из тебя же не лучший советчик, с твоими-то любовными подвигами.

Как вспомню, что он чуть не уехал к мошеннице Снежане…

Шарфиков помолчал, переваривая.

— Ладно, — твёрдо сказал он. — Я ей ещё докажу. Покажу, что я — то что надо!

— Вот это другой разговор, — усмехнулся я.

Мы вернулись к химии Коляна, работа закипела с прежней силой.

Ещё через час занятие по химии мы закончили, и Колян ушёл домой. А к нам заглянул Никифоров.

— Можно к вам? — спросил он. — А то одному в хирургии скучно.

— Заходи, Антон, садись, — кивнул я.

Он устроился за столом, я сделал нам чай на троих. Тоха явно о чём-то думал.

— Сань, — наконец сказал он. — Я тут с Поляковым сегодня столкнулся. Ну, который врач по КТ. Так он мне знаешь что выдал? Что я как хирург, мол, «не реализовался». Что давно должен был уйти из больницы и не позорить профессию хирурга.

И снова Поляков, ну конечно.

— Антон, не слушай его, — сказал я. — Это человек, у которого внутри слишком много яда и слишком высокое самомнение. Вот он и пытается вывалить его на всех подряд. Очень заметно, как ты вырос сам над собой и добился успехов. Так что не слушай его.

Никифоров невесело кивнул.

— Я понимаю, Сань, — вздохнул он. — Но всё равно неприятно.

— Неприятно, — согласился я. — Кто спорит? Когда тебе в лицо говорят гадость, приятного мало. Но ты работаешь не для одобрения Полякова. Ты растёшь сам над