Ювелиръ. 1812. Война - Виктор Гросов

— Стрелки готовы. — Доложил он.

— Набирай самых холоднокровных, горячие головы нам там ни к чему.

Унтер согласно кивнул, он прекрасно осознавал цену наших игрушек. Пневматика обеспечивала скрытность, однако чудес не творила. Отсутствие дыма и вспышки легко нивелировалось сыростью или пробитым уплотнителем. Одно неверное движение и дорогая винтовка превращается в бесполезную дубину.

Развернув учетный журнал, я провел пальцем по строчкам.

— Все под номерами. Фиксируем давление до и после рейда. Кто тащил, где лежал, сколько раз выстрелил. Стволы по возвращении сдавать дежурному мастеру. Клапаны и крепеж щупать сразу. Если агрегат начнет стравливать воздух, мы должны выявить это здесь, сюрпризы в лесу нам слишком дорого обойдутся.

Мявшийся у порога молодой стрелок, который был талантом Паомова, как он сам заявил, неуверенно подал голос:

— А коли офицер важный попадется, да только далече?

— Значит, стискиваешь зубы и пропускаешь. Рискованный залп поднимет на уши весь французский полк, а мы останемся ни с чем. Геройствовать будете в линейной пехоте.

Пахомов хмуро рыкнул:

— Кому приспичит отличиться — отправлю за лошадьми убирать.

Парень сразу уставился в половицы.

Фигнер ткнул пальцем в два изгиба дороги на карте.

— Начнем отсюда. Передовые разъезды наверняка отрываются от основных сил. Удобно. Крупные биваки обходим десятой дорогой. У переправ охотимся на инженеров, желательно без сопровождения.

— Языков берем? — поинтересовался Давыдов.

— Обязательно, особенно вестовых, — подтвердил я. — Чужие депеши, маршрутные листы и графики смены лошадей принесут больше пользы, чем труп. Но и рисковать ради захвата не стоит.

Мы здесь занимались выживанием, а не играли в кровожадных мстителей.

Впервые за все время подал голос Лукьян. Его тембр голоса совершенно не вязался с его юношеским лицом.

— Моим хлопцам ваше оружие выдадут?

— У вас другой профиль, — я хмыкнул. — Охраняете пути отхода. Если французов окажется слишком много — хватаете стрелков и бегом в лес. Забудьте про трофеи и лихую рубку. Ваша задача — вернуть людей и стволы.

— Уяснил. А если наших прижмут?

Фигнер перехватил инициативу:

— Действуешь по обстоятельствам. Главное — убраться восвояси после выстрела. Ввязываться в перестрелку запрещено.

Стоявший позади Антипка шумно втянул воздух через нос. То ли одобрил приказ, то ли просто не захотел перебивать барчука в ответственный момент.

Дальнейшее обсуждение свернули быстро. Пахомов убежал за людьми. Давыдов отрядил казаков на прощупывание боковых троп. У навеса закипела работа: мужики сорвали ткань с первой «Авроры», принялись дергать колеса и подтягивать ремни. Второе шасси загружали баллонами. Наши самоходные тележки перестали быть ярмарочным фокусом, им предстояло таскать стрелков и донесения, обгоняя обычные крестьянские подводы.

Выбравшись во двор, я проинспектировал погрузку. Спирт налево, воду направо. Медицинские короба опустить на самое дно для устойчивости. Воздушные емкости изолировать от металлических деталей — на ухабах побьет. Оружие рассовали по чехлам и спрятали в сухой отсек, завалив сверху обычным бытовым хламом. Со стороны — не заметно, никакой интриги.

— Григорий Пантелеевич, — окликнул меня Пахомов. — Привел.

Передо мной выстроились шестеро мужиков. Почти все примелькались. Унтер прихватил лишь одного из наших главных снайперов — второй слишком обожал рисовку на публику. Зато в строй затесался угрюмый крепыш. По мишеням он выдавал средний результат, благо работал как заведенный механизм.

— Зачем этого взял? — тихо поинтересовался я.

— Как-то раз под ливнем два часа в грязи вылежал и даже не пискнул.

— Аргумент.

Я собрал команду у края навеса.

— Слушать внимательно. Пневматика шапку-невидимку не дает. У вас просто появится небольшой выйгрыш по времени, пока французы будут соображать, откуда прилетело. Тратить эти секунды на разглядывание трупов не надо. Выстрелил — вжался в землю. Сосед наблюдает. Третий контролирует фланги. Максимум два залпа и отход. Трофейные бумаги и сумки — Фигнеру. Винтовки беречь. При угрозе плена ломаете клапаны, редукторы и спасаете свои жизни.

Унтер обвел строй тяжелым взглядом:

— Желающие стать героями посмертно могут оставаться и сразу идти убирать нужники.

Строй промолчал. Отлично.

Ближе к сумеркам отряд начал выдвигаться. Они разбирали оружие и баллоны, после чего поодиночке растворялись за сараями. Давыдов увел казаков глухими тропами. Лукьян с молодняком держал дистанцию. Фигнер исчез последним.

Базой подскока я выбрал крепкий хутор, в котором был сухой сарай, рабочий колодец, два скрытых выезда и удобный навес под «Аврору». Рядом петляла глубокая канава, ведущая в чащу. Эта была точка, которую еще Варвара подготовила.

Запихнув журнал в сумку, я оглянулся на подошедшего Толстого.

— Выглядишь как человек, собственноручно свернувший себе шею, — заметил граф.

— Я свернул ее давным-давно, Федор Иванович. Когда решил создать Отряд.

Граф шутку не оценил.

— Паршиво на душе от таких приказов?

Я посмотрел на пустую дорогу.

— Паршиво. Но мертвый вражеский вестовой даст нашим войскам лишний час на отход. Выбор очевиден. Главное, чтобы стрелки не превратились в обычных мясников.

Толстой задумчиво потер подбородок.

— Будем держать их в кулаке.

— И технику тоже. Сегодня мы выкатываем «Авроры» в настоящую грязь.

— Со дня на день должен прибыть оставшийся Отряд. Штабные из Архангельского, Юсупов сообщил.

Я устало махнул рукой. Их пусть берет в свою вотчину сам Толстой, мне хватит работы и так.

Граф протянул руку, признавая во мне равного партнера по этой рискованной игре. Я ответил крепким рукопожатием. Впереди маячила первая ночь реальных боевых действий. Один удачный рейд обеспечит нам фору, а единственная брошенная винтовка подарит лягушатникам наши технологии. Оставалось лишь надеяться, что превращение ювелирного ремесла в орудие убийства не выйдет нам всем боком.

Заранее присмотренный хутор мне понравился. Случайный путник увидит пару грязных телег да сложенные доски, типичная обозная стоянка. Именно такая маскировка нам и требовалась.

Мы с графом и снявшимся с лагеря людьми направились туда ближе к вечеру. Толстой притащил обрисовал ситуацию в штабе в двух словах:

— Дают разрешение. Работаем по боковым трактам, избегая прямых столкновений с колоннами. Дибич требует маршруты курьеров и позиции постов. Отряд получил официальный статус летучей команды.

— Выходит, теперь мы законная заноза в заднице Бонапарта.

— Зато и шкуру с нас спустят по всей форме, в случае провала.

— Справедливо.

Дышать стало легче, наша возня с пневматикой встроилась в общую шестеренку корпусного механизма. Теперь задача стояла четко: рвать французскую связь, тормозить авангард, собирать разведданные и возвращаться на базу.

Ждать — самое паскудное занятие. Сидишь на ящике, перебираешь в пальцах ремни от баллонов и