Пришелец в СССР. Том 3 - Дмитрий Сергеевич Самохин

После ловушки Сплетения Майетов, в которой мы оказались и погибли все как один под бомбардировками родных орбитальных станций, я ожидал, что нашим смертям присвоят Высший уровень рейтинга, а значит досрочный выход на ветеранскую пенсию, повышающий коэффициент и все прочие радости жизни. Ведь мы не просто погибли на поле боя, мы вырвали победу из лап инопланетной дряни. Мы уничтожили их командный центр, и как потом выяснилось, благодаря нашему героическому штурму, удалось внести хаос и сумятицу в Сплетение, разорвать их командные цепочки и захватить планету, которая в последствии стала важным наступательным плацдармом на родные миры идрисов. Но все это было потом.

Когда же мы очнулись в реабилитационном центре программы «Последний шанс», первые чувства, что захватили нас, была радость от того, что мы снова все вместе. Но потом появилось горькое разочарование, когда мы узнали, что командование кинуло нас с Высшим рейтингом, отказавшись признать нашу героическую смерть.

— Что за дерьмо? — сказал Тощий.

— На все воля Божья, но это не по-божески, — оценил Батюшка.

Крыса и Лодырь промолчали.

Бубен несколько дней материл высокое начальство самыми крепкими выражениями. Некоторые из них я слышал в первый раз. Нет, по отдельности все слова были мне знакомы, но вот в таком сочетании — в первый раз.

— Дерьможоры, — сказал Таракан и с ним никто не стал спорить.

А я ничего не стал говорить, потому что все итак было очевидно. К тому же меня в этот момент волновало совсем другое. Во время последнего штурма мозгового центра майетов со мной произошло кое-что, что сначала совершенно вылетело из памяти, но потом начало возвращаться. И то что возвращалось, пугало меня, если не сказать — повергало в ужас.

Во время последнего штурма, когда огненная лавина обрушилась на мозговой центр и одновременно на наши головы, когда мир вокруг превратился в филиал ада, я умер не сразу. Это не сразу заняло какие-то доли секунды, но для меня они растянулись во времени, так что я не мог даже сказать, сколько прошло точно минут-часов-дней в моей индивидуальной закапсулированной от внешнего мира вселенной. И в этот страшно короткий и чудовищно длинный отрезок времени у меня произошел личный первый контакт с сознанием пришельца. Чуждого человеческому миропониманию разума.

В реанимационной палате память возвращалась не сразу, да и восстанавливалась она фрагментарно. Короткими отрезками, которые сначала наполняли смутные ощущения, потом чувства от боли до беспредельного счастья, и только потом приходили события, которые словно происходили не со мной, а с кем-то другим, к кому я оказался ментально подключен.

В общем, все это было жуткая дрянь, и я не знал, как от этого избавиться. И главное, как с этим жить. Я попробовал пораспрашивать братьев по оружию и общей беде. Сперва подошел к Батюшке. Он всегда вызывал у меня больше доверия. И не только у меня. С любыми душевными переживаниями и сомнениями мы шли за советом к нему. Если даже и не поможет, то внимательно выслушает. Еще меня интересовало, нет ли у других ребят таких же ощущений. Один ли я пережил этот опыт, или у меня есть братья в этом вопросе.

Батюшка выслушал, что я ему наговорил, и вынес вердикт, что после такого опыта смерти и разочарования от поведения командования, не удивительна подобная реакция. Мои видения, память, смутные ощущения и все прочее это адаптация разума к болезненному опыту.

Ни хрена себе адаптация!

Я попробовал поговорить с остальными товарищами. Но только Кувалда хоть как-то меня выслушал. Остальные были погружены в свои мысли и переживания. Душою они уже примеряли геройский статус и получали документы на ветеранскую пенсию, а тут реальность их мордой о железобетонный плацдарм. И я со своими переживаниями.

Я оставил попытки найти единомышленников, как бессмысленные и сосредоточился на своих воспоминаниях.

Я сначала не понимал, что произошло, но потом постепенно понимание пришло ко мне.

Когда наши устроили массированную бомбардировку мира майетов, при этом отправив в размен весь свой личный боевой состав, находящийся в этот момент на планете, майеты поняли, что жить им осталось не долго и попытались найти выход из этой ситуации, лазейку, кротовую нору, да что угодно, чтобы сохранить память об этом болезненном опыте и передать его своим собратьям.

И этой лазейкой, кротовой норой, выходом из тупика оказался я.

Не знаю, каким образом майеты узнали о программе «Последний шанс». Как они выяснили, что мы не умираем окончательно, а наше сознание переносится в новое тело, восстанавливается после всех пережитых стрессов и адаптируется к новой жизни и службе на благо Бресладской империи. Возможно они знали до того, как заманили нас в свою ловушку. Я также не знаю, почему именно я оказался восприимчив к их воздействию и был готов к контакту. Почему не Батюшка или Худой. Но майеты стали моими наездниками, а меня использовали как бегового скакуна, который перенес их из гибнущего нового мира в спокойную Бресладскую империю.

Удивительно еще и то, что я почти ничего из этого не помнил в новом мире СССР. После последней смерти и переноса на Землю, эта часть моей памяти оказалась в тумане небытия. Возможно она так бы и осталась там, если бы мне не пришлось делить одно тело с Тенью, как когда-то какое-то короткое время между двумя воскрешениями я делили его с представителем расы майетов.

Ну не ирония ли судьбы. Парадоксальность развития событий.

Возможно, я бы и не вспомнил бы этом никогда. Но Тень не просто так сидел внутри меня, да при чем в последнее время очень тихо сидел, ничем о своем существовании не напоминая. Все это время оказывается он, тварь такая, вел диверсантскую работу против моего разума. Пытался взорвать меня изнутри. А для этого копался в моем сознании как заправский мозгоклюй. Все чего он добился, это то что закрытые части моей памяти стали восстанавливаться. Кластер за кластером, минута за минутой, день за днем я стал вспоминать что со мной было. И эти воспоминания заставили по новой посмотреть на то, почему я оказался на Земле, которая стала буферной зоной между тремя цивилизациями: Роями идрисов, Сплетением Майетов и человечеством, в лице Бресладской империи.

Я еще не очень понимал, как это произошло и что именно случилось, на что рассчитывали майеты, но кое-что я вспомнил.

В тот момент, когда бомбы обрушились на мозговой центр, один или несколько особей приняли решение эвакуироваться и использовали меня как транспорт. Я не знаю,